Король старьевщиков - Кассандра Клэр

он в очень плохом настроении. Дельфина понятия не имеет, какое действие окажет на него вид посылки – такое крупное, безвкусное ожерелье, зачем оно ему? – и записка, поднимут они принцу настроение или еще сильнее испортят его.

Дельфина работает во Дворце с юности; она поступила сюда чуть ли не сразу после того, как сошла на берег с корабля, прибывшего из Детмарка. Практически все это время она передавала тайные сообщения из города на Гору и обратно, каждый раз получая несколько крон. Однажды она уйдет на покой с очень внушительными сбережениями.

Она редко читает записки, которые ей поручают передать, но на этот раз прочла. Пакет – вместе с пятью кронами – служанка получила от Джеррода Белмерси, но, когда она спросила, действует ли он по поручению Короля Старьевщиков, как обычно, бандит лишь подмигнул ей.

Этого было достаточно для того, чтобы у нее зародились подозрения. Она не против носить записки, но пакет оказался на удивление тяжелым – а вдруг там внутри что-то опасное? Она осторожно развязала бечевку и заглянула внутрь. Увидев содержимое, она удивилась. Это оказалась какая-то подвеска на цепи, очень большая и некрасивая. Дельфина знает, что подобное барахло не во вкусе принца, что он никогда не наденет ее.

Еще в пакете была короткая, кое-как нацарапанная записка. Дельфина развернула ее и прочла без малейших угрызений совести; она уже решила, что, если содержимое посылки разозлит принца, она отнесет ее в его комнаты завтра, а может, даже на следующей неделе.

Записка, однако, оказалась полной чепухой – по крайней мере, Дельфина так думает. Спускаясь с крыльца кастеля Митат, она вспоминает, что там было написано. Почему люди сейчас не могут говорить прямо? Нет, правда, скольких неприятностей и бед можно было бы избежать, если бы все просто говорили друг другу то, что думают.

Для принца Конора Аврелиана

До того, как в этом мире появились Ловцы Мечей, существовали магические предметы, защищавшие своих владельцев. Имея подобный амулет, человек мог выжить после смертельной дозы яда или удара мечом в сердце. Что бы Вы сделали с такой вещью, если бы получили ее, монсеньер?

Прежде я был о Вас иного мнения, но сейчас я верю, что Вы поступили бы – то есть что Вы поступите правильно.

Проспер Бек

Глава 25

Лин не помнила, как ушла из замка Конора, как покинула Маривент. Ничего не видя перед собой, ничего не соображая, она спустилась с крыльца кастеля Митат и побрела по королевским садам. Поскольку она больше не обязана была носить одежду ашкаров, никто не обратил на нее внимания, даже когда она вышла из Дворца через Северные Ворота на дорогу, ведущую в город.

В голове не было ни единой мысли. Она видела пыль, висевшую в воздухе, чувствовала ароматы можжевельника, лаванды, шалфея и морской соли, но все это было как во сне. Дорога кончилась, Лин шла мимо городских домов; почему-то среди высоких стен она почувствовала себя более уютно. Как за стенами Солта… за которые ей больше не суждено ступить.

Через некоторое время она поняла, что находится в квартале от Алой площади. И удивилась: когда это она успела научиться автоматически находить дорогу в Черный особняк? Когда она перестала испытывать смутный страх при виде этого дома? В какой момент он превратился для нее в убежище от невзгод и неприятностей внешнего мира?

Она попробовала придумать, что скажет Королю Старьевщиков и остальным. Она так уверенно заявила, что сможет переубедить Конора, что он обязательно поверит ей.

Стражник, дежуривший у входа, отступил в сторону.

– Донна Кастер, – заговорил он, и Лин вздрогнула от неожиданности; он никогда не обращался к ней. – Мореттус ждет вас внутри. В Большом Зале.

– Благодарю.

Лин быстрым шагом направилась в дом; через несколько минут, оставив позади запутанные коридоры особняка, она открыла дверь Большого Зала.

Здесь ничто не изменилось. Она увидела Андрейена в кресле, с тростью в руках; Джиан и Меррен стояли рядом. Все трое молчали. Ждали ее. Ждали новостей из Дворца.

Лин перешагнула через порог.

– Он отказался меня слушать, – заговорила она. – Я рассказала правду о действиях Кела, о заговоре, но ему это безразлично.

Андрейен поднял руку, словно хотел попросить ее замолчать.

– Лин…

– Нам придется найти другой способ, – продолжала она. – Чтобы помешать малгасийцам. Чтобы помочь Келу…

– Лин.

Андрейен покосился в сторону, и только сейчас Лин поняла, что в комнате есть кто-то еще. Гость сидел в кресле с высокой спинкой напротив Андрейена, поэтому она не сразу заметила его; по знаку Короля Старьевщиков он поднялся на ноги и повернулся к ней.

У Лин вырвалось какое-то сдавленное шипение.

– Эксиларх.

Арон Бен-Иуда, стоя посреди Большого Зала, смотрел ей в лицо. Он был одет в костюм торговца-раданита и выглядел почти так же, как в день их знакомства. Только тогда они встретились в шуламате, в мире, где черные кожаные браслеты, Вечерний Меч у него на бедре и темные татуировки на коже были чем-то естественным. Здесь его присутствие казалось неуместным; увидев его, Лин испытала шок, словно на Мясном рынке ей навстречу попался василиск.

Он коротко кивнул.

– Лин.

– Как вы узнали, где меня искать? – спросила она, бросив быстрый взгляд на Андрейена, потом на Джиан и Меррена. Меррен пожал плечами и поднял руки, словно желая сказать, что понятия не имеет и сомневается в том, что другим это известно.

– Твой дед, – ответил Арон. – Он понял, что мне необходимо поговорить с тобой и что это крайне важно.

Возникшая надежда почти причинила ей боль.

– Махарам передумал и позволит мне вернуться?

Во взгляде Арона появилось нечто очень похожее на жалость, и она возненавидела его за это.

– Махарам не из тех, кто меняет свои решения, – ответил он и взглянул на Андрейена. Зеленые глаза Короля Старьевщиков вспыхнули. – Ты остаешься в изгнании.

Разочарование было слишком сильным; Лин с издевкой, почти со злобой произнесла:

– Тогда вам нечего здесь делать. Насколько я понимаю, даже эксиларху запрещено разговаривать с изгнанниками.

– Существуют вещи более важные, нежели мнение махарама и даже Закон, – ответил Арон.

Он произнес эти слова странным тоном; Лин никогда не слышала, чтобы эксиларх говорил так, и не подозревала, что его голос может выражать тревогу, сомнение… даже что-то вроде отчаяния. Она испугалась, что сейчас он сообщит ей нечто ужасное: что Мариам стало хуже, что исцеление, полученное от Лин, оказалось временным. Что Майеш солгал, и после обрушения стены Солта кто-то сильно пострадал