Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Они дошли до края обрыва. Ловушка отбрасывала на них гигантскую тень; внизу, у подножия скалы, волны обрушивались на камни и отступали, оставляя белую пену.

Конор развернул Кела лицом к себе. За спиной у принца сияли огни Маривента и Горы, люстры, фонари, факелы, мерцали белые стены – там Кел вырос, но там ему больше нет места.

Он видел отряд гвардейцев, спешивший со стороны Дворца к зданию тюрьмы; стражники были слишком далеко, Кел не мог рассмотреть их лиц, но знал, что скоро они будут здесь.

Кел стоял спиной к обрыву и теперь хорошо слышал грохот прибоя. Ощущая странное спокойствие, он взглянул на принца. Ему хотелось бы навсегда запомнить лицо Конора Аврелиана, но разве сейчас, в последние мгновения его жизни, это имеет значение?

– Я не думал, что все так закончится, – произнес он. – Что ты убьешь меня точно так же, как твой отец убил Фаустена.

Конор издал хриплый смешок.

– Ты хорошо меня знаешь, слишком хорошо, – ответил он. – Я тоже сегодня вспоминал Фаустена.

– Я не знаю, что чувствовал Фаустен, но я предпочел бы, чтобы меня казнил именно ты, а не кто-то другой. Ты знаешь, что моя жизнь всегда принадлежала тебе.

Конор на секунду закрыл глаза. Когда его ресницы дрогнули и веки поднялись, Кел увидел, что его глаза стали огромными. Их взгляд был пронизывающим и в то же время печальным. Конор взял Кела за лацканы потрепанной куртки и сжал их с такой силой, что пальцы побелели.

И произнес:

– Ты моя самая надежная броня. Но ты не умрешь.

На мгновение он привлек к себе Кела; Кел почувствовал, как губы принца коснулись его лба, а потом что-то холодное скользнуло по его шее. Конор отпустил его одежду. Кел видел у него за спиной солдат, они были совсем близко и с изумлением смотрели на эту сцену. В следующую секунду Конор прижал ладонь к груди Кела и толкнул его. Кел попятился, споткнулся, почувствовал, как камни сыплются у него из-под ног, а потом земля исчезла, и он полетел вниз головой в море.

Он падал меньше трех секунд, но ему казалось, что он находился в воздухе целую вечность. Он не мог дышать; звезды мерцали у него под ногами, море, неровный стеклянный лист, неслось ему навстречу.

Кел ударился о блестящую поверхность. Стеклянное море беззвучно разбилось, зеленые осколки с белыми от пены краями разлетелись в стороны. Звезды мелькнули у него над головой, и он погрузился в ледяную воду.

Безжалостный черный океан поглотил его. Сначала Кел даже хотел этого. Он тонул, как во сне, серебристые пузырьки поднимались к поверхности.

Что-то промелькнуло совсем рядом. Какая-то тень, едва различимая в почти полной темноте, скользила мимо, извиваясь, словно змея.

Крокодил.

Кел непроизвольно ахнул и чуть не захлебнулся. Принялся бить ногами, устремился вверх и вынырнул на поверхность, сплевывая горькую воду. Подняв голову, он понял, что находится довольно далеко от Ловушки. Огни Маривента мерцали наверху, над утесами, словно ожерелье из пылающих драгоценных камней.

На поверхности моря в том месте, где он упал, остался след из серебристо-белой пены. Ему показалось, что в нескольких футах от него из моря появилось что-то темное. В лунном свете блеснула чешуя.

Он собрал остатки сил и поплыл в сторону гавани, благодаря Богов за то, что Джоливет в свое время заставил его научиться плавать. Он плыл так, как не плавал никогда в жизни, работая ногами и руками, оставляя пенный след на черной воде. Брызги попадали в глаза, огни гавани расплывались. Кел мог думать только о расстоянии, которое отделяло его от берега, о бездонных глубинах моря и о кровожадных существах, населяющих его.

Потом он подумал о Фаустене. О том, как его кровь расплывалась по поверхности, словно пятно красной краски. Крокодил сожрал несчастного за минуту. Кел был еще жив, и это было невероятно. Он не мог уплыть от крокодила, но это было неважно. Он не собирался пассивно дожидаться, пока его съедят.

«Конор», – подумал он.

Боль и разочарование захлестнули его, но предаваться горестным размышлениям было некогда. Что-то твердое и скользкое ударило его в бок. Он в ужасе рванулся в сторону и увидел гниющее бревно. Пнул бревно ногой, оттолкнул его, поплыл еще быстрее. Он нашел нужный ритм и лишь время от времени поднимал голову, чтобы глотнуть воздуха. Морская вода, попавшая в нос, в рот, жгла ему глотку.

Он уже видел Ключ, прибрежную улицу. И музыка; он слышал музыку, доносящуюся из таверн. Свет городских огней падал на воду, и из черной ее поверхность становилась серой. Серый ад. У Кела устали руки и ноги, каждое движение причиняло мучительную боль. Он почувствовал, как его тело качается, словно в колыбели. Он добрался до полосы прибоя.

Он позволил себе расслабиться, и очередная волна подхватила его, понесла вперед и швырнула на каменистый пляж. Ощущая рвотные позывы, Кел перекатился на живот и принялся отплевываться.

А потом он увидел их. Они вышли из воды, два… нет, три зеленых крокодила. И поползли к нему. Кел попытался встать, но тщетно. Ноги не слушались. Они были бесполезны, как парализованные. Ему удалось лишь приподняться на локтях; хватая ртом воздух, он смотрел на крокодилов из-под влажных волос, свисающих на глаза.

Он хорошо разглядел рептилий в свете кровавой луны. Они были огромными. Жуткие чешуйчатые твари с гигантскими челюстями, усаженными множеством острых зубов, как у доисторических хищников. Он слышал о таком – о том, что крокодилы выбираются на сушу и могут очень быстро передвигаться по земле; о случаях, когда тварь хватала ребенка и утаскивала его в море прежде, чем мать успевала закричать.

Он попытался встать хотя бы на колени. Но было поздно; они уже напали на него, нависли над ним. От них воняло соленой водой, гнилью, водорослями, и их глаза в лунном свете казались красными. Безжалостные, бессмысленные, бесчувственные, как стеклянные шарики. Кел поднял руку, как будто это могло помочь ему защититься от крокодилов…

И его запястье задело что-то холодное. Опустив голову, он с изумлением увидел, что на шее у него висит какая-то золотая цепь, а на цепи болтается медальон с разноцветными камнями. Он вспомнил прощание с Конором. Прикосновение металла. Слова Конора, обращенные к нему. «Ты моя самая надежная броня. Но ты не умрешь».

Теперь он понял, что имел в виду принц. Медальон был тяжелым, безвкусным – и почему-то знакомым. В последний раз Кел видел его на груди у Артала Гремонта. Тот