Король старьевщиков - Кассандра Клэр

заставляла его сердце биться быстрее, гнала его вперед, пока он протискивался через толпу на Ключе, не обращая внимания на любопытные взгляды. Хотя с какой стати прохожие должны глазеть на него? Да, он выглядел как оборванец, но здесь это в порядке вещей; руки, которые он ободрал, когда полз по пляжу, спасаясь от крокодилов, он спрятал в карманы.

Он свернул в Лабиринт и направился к Арсенальной улице. Народу было много, как всегда по ночам: обычная толпа, состоящая из чужеземных моряков и попрошаек. Размалеванные проститутки, сидя на балконах облупившихся домов, зазывали клиентов. Свет нефтяных факелов резал Келу глаза. В конце концов он нашел то, что искал, – склад, окна которого были закрашены черной краской.

Дверь была не заперта, но не поддавалась; здесь, рядом с морем, дерево сильно разбухало от влажности. Кел навалился на нее плечом, толкнул и вошел в длинный коридор. В коридоре было темно, и он почти ничего не видел.

В огромном зале никого не было, стеклянные фонари, свисающие с потолка, не были зажжены, на пыльном полу громоздились какие-то деревянные ящики.

Закрыв глаза, он мог бы представить, как выглядело это место в ту ночь, когда он впервые появился здесь, представить «золотую молодежь» за азартными играми, наркоманов, одуревших от макового сока, куртизанок в масках. В зале, где не так давно играла музыка и горели факелы, сейчас царила полная тишина, и темноту рассеивал лишь красноватый свет луны, проникавший в разбитые окна.

– Здравствуй, Кел.

Он обернулся. В дверях застыла знакомая фигура в черном плаще. Сверкала серебряная маска и начищенные сапоги. Капюшон прикрывал лицо человека, и Кел не мог его разглядеть.

– Джеррод, – произнес Кел.

– Должен признаться, – сказал Джеррод, – я не верил, что это сработает. Никому еще не удавалось бежать из Ловушки.

– Из тебя вышел хороший учитель. Я спустился по стене башни, пользуясь твоими уроками. Хотя не могу этим хвастаться, иначе меня арестуют. Очень жаль.

Джеррод ничего не ответил, лишь сверкнул глазами.

– У меня только один вопрос, – продолжал Кел. – Откуда, во имя серого ада, у Конора взялся амулет Гремонта? Должно быть, его передал принцу Бек, но я как-то с трудом представляю себе это.

– У Бека имеются свои причины делать то, что он делает…

– Мне неинтересно выслушивать болтовню о Проспере Беке от тебя, Джеррод, – перебил его Кел. – Когда я думаю о том, как долго ты лгал мне, я просто… – Он тряхнул головой. – Мне нужно увидеть Проспера Бека. Настоящего Проспера Бека, – добавил он прежде, чем Джеррод успел что-нибудь сказать. – А не кого-то из твоих головорезов, которого ты обрядил в придворный костюм и усадил за письменный стол, чтобы обдурить меня.

Надо отдать Джерроду должное: бандит не пытался ничего отрицать.

– Бек уже достаточно для тебя сделал, – ответил он. – Оставь амулет себе. Беги из Кастеллана. Не проси больше ни о чем. Я говорю тебе это как друг.

– Правда? – усмехнулся Кел. – Чей друг? Потому что теперь я знаю, кто такой на самом деле Бек. Кто она такая на самом деле.

Джеррод не пошевелился, не издал ни звука; лишь выражение его лица изменилось. Несмотря на капюшон, Кел заметил, что оно стало жестким. У него промелькнула мысль, что он выбрал неверную стратегию. Возможно, правда разозлит Джеррода, заставит его защищать свою хозяйку, и «паук» не даст Келу встретиться с ней…

А потом Джеррод улыбнулся. Улыбка была коварной и немного насмешливой.

– Да, я все думал: когда же ты наконец догадаешься? Она всегда была неосторожна с тобой. – Он поманил Кела за собой. – Ну что ж, идем.

Они покинули склад и долго шагали по узким, кривым улочкам Лабиринта; Джеррод молчал, но Кела это вполне устраивало, потому что у него в голове теснилось множество мыслей. Он нервничал.

Наконец они остановились около высокого старого дома, который слегка накренился набок. Исцарапанная табличка рядом с красной дверью извещала о том, что раньше этот дом принадлежал начальнику порта – до того, как верфи переехали в Арсенал, район пришел в запустение и превратился в Лабиринт.

– Жди здесь, – холодно произнес Джеррод и скрылся за дверью.

Ночь была теплой, но Кел дрожал, стоя в одиночестве на пороге. Было поздно – наверное, уже близился рассвет, – и он невольно задумался о том, что сейчас происходит во Дворце. Солдаты видели, как Конор столкнул его с обрыва; Конор наверняка сказал им, что беглец мертв. У них нет никаких причин не верить принцу.

Он размышлял о том, что подумает обо всем этом Джоливет. Будет ли хоть одна живая душа оплакивать его.

Красная дверь открылась. Джеррод бросил:

– Она согласна принять тебя.

Его тон подразумевал, что он пытался отговорить ее от этого решения. Кел поднялся на крыльцо, протиснулся мимо Джеррода и вошел в вестибюль, довольно чистый, с деревянным полом, оштукатуренными стенами и низким потолком. Лестница, ведущая на второй этаж, скрывалась в тени. Вестибюль был освещен единственной тусклой лампой.

– Сюда, – сказал Джеррод, указав на короткий коридор, который заканчивался запертой дверью; под дверью виднелась полоска света.

– И вот что, Кел…

Кел остановился посередине коридора и обернулся.

– Да?

– Если ты причинишь ей боль…

Кел развел руки в стороны.

– Я безоружен.

– Я имел в виду… – Джеррод смолк и покачал головой. На лице у него было написано отвращение. – Давай, иди.

Кел пошел. Пошел по узкому коридору, открыл дверь и вошел в комнату, освещенную светом пламени, плясавшего в камине за почерневшей решеткой. Зеленые изразцы камина потрескались; стены были недавно побелены, изящная мебель смотрелась здесь неуместно. Как будто ее выкрали из дома какой-нибудь знатной женщины. Кел заподозрил, что так оно и было на самом деле.

Она сидела у камина в кресле с тонкими гнутыми позолоченными ножками – точнее, слово «сидела» не совсем подходило. Она развалилась в кресле, закинув ноги в высоких кожаных сапогах на один подлокотник и покачивая ими; Келу показалось, что она вот-вот заденет хрустальный графин, стоящий рядом на столике. Облегающие штаны, блестящие, как непромокаемый плащ, были заправлены в сапоги; поверх рубашки на ней был надет адмиральский китель, темно-синий, с желтым галуном и медными пуговицами. Светлые волнистые волосы рассыпались по ее плечам и спине, составляя странный контраст с мужской одеждой и накрахмаленным воротником.

– Антонетта, – заговорил Кел. – Рад видеть тебя.

Она равнодушно взглянула на него.

– Ты весь мокрый.

– Я упал в море, – сухо ответил Кел. – После побега из Ловушки.

Ее алые губы изогнулись в усмешке.

– Руки-ноги целы, крокодилы не откусили от тебя ни кусочка. Видимо, амулет действительно работает.

Сердце у Кела колотилось,