Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Кел поймал ее запястье. Она хотела вырваться, потом окинула его свирепым взглядом.

– Зачем? – воскликнул он.

Она сделала глубокий вдох. Он отчаянно всматривался в ее лицо. На мгновение ему показалось, что он видит ее, настоящую, что упала завеса притворства и лжи, что забыта вся их история, что рухнула защитная стена, которую он сам помог ей возвести много лет назад.

«Скажи мне, Ана, – произнес он про себя. – Скажи мне правду. Скажи, что ты чувствуешь».

Но она отвела взгляд.

– Чтобы ты мог освободиться и оставить должность Ловца Мечей, – произнесла она бесстрастно, и он понял: каковы бы ни были ее истинные причины, она не намерена раскрывать их. – Я знаю, что это такое, когда ты живешь ради выполнения долга и делаешь только то, что от тебя ждут другие. Наверное, мне захотелось, чтобы хоть раз за всю историю Кастеллана власть и богатство оказались в руках достойного человека.

У Кела упало сердце. Нет, она не будет с ним откровенна. Дело было не только в том, что она скрывала свою игру в Проспера Бека. С этим он мог жить. Но знать, что она никогда не откроет ему своих истинных чувств, никогда…

– В юности, – хрипло произнес он, – ты отказалась от дружбы со мной. Не только потому, что мать приказала тебе, хотя, видит Айгон, она во многом виновата. Это ты сказала мне, что мы принадлежим к разным классам. Что нет смысла закрывать глаза на реальность.

Бессознательным жестом Антонетта поднесла руку к горлу, где всегда носила медальон.

– Ты помнишь, что я сказала?

– Каждое слово, – ответил Кел. – Ты поставила меня на место. Я решил, что ты ненавидишь меня. А потом, за эти последние несколько месяцев, когда я понял, что ты играешь роль, я подумал: «Возможно, она ведет себя искренне только со мной. Только со мной она настоящая». Это заставило меня надеяться, что ты относишься ко мне не так, как к другим. Но ты лгала и мне тоже, как всем прочим.

– А ты лгал мне, Ловец Мечей, – сказала она. – Ты стоишь здесь и обвиняешь меня в том, что я не рассказывала тебе о своей второй жизни в качестве Проспера Бека. А сам ты всегда был со мной только Келом Анджуманом; допустим, я скрывала свою фальшивую личность, но ты скрывал настоящую. На самом деле ты – Кел Сарен, Ловец Мечей, и я узнала это не от тебя, а от других.

Кел резко втянул ртом воздух.

– Это была не моя тайна, я не имел права ее выдавать. Я поклялся молчать, поклялся защищать Конора. Никому никогда не рассказывать о существовании Ловца Мечей.

Она улыбнулась – почти грустно.

– Джеррод знает, – сказала она. – Джиан. Меррен Аспер. Король Старьевщиков. Лин Кастер…

«Но я не рассказывал никому из них. Они либо уже знали, либо выяснили или догадались сами».

Но разве это имеет значение? Особенно сейчас, когда он требовал от нее откровенности, требовал, чтобы она продемонстрировала ему свое истинное «я»?

– Мне кажется, я всегда знал, Ана, – заговорил он, – что ты скрываешь от меня правду о себе, и поэтому я не мог довериться тебе и рассказать, кто я на самом деле.

– А я, – ответила она, хладнокровно глядя ему в глаза, – всегда знала, что ты скрываешь от меня правду о себе, и поэтому я не могла довериться тебе и рассказать, кто я на самом деле.

Они молчали с минуту, и тишину, царившую в комнате, нарушало лишь потрескивание поленьев в камине. Наконец Кел произнес:

– В таком случае нам пора представиться друг другу. Назвать свои настоящие имена и занятия.

Она с изумлением взглянула на него, а он приложил руку к груди, ощутив, как колотится сердце под грязной курткой, и церемонно поклонился. Выпрямившись, он произнес:

– Госпожа. Мое имя Кел Сарен, я сирота, родился в Кастеллане. У меня нет семьи, но я Ловец Мечей, двойник и защитник наследного принца Кастеллана, и хотя меня изгнали из Маривента, я всегда останусь им.

Антонетта сверкнула глазами, отвернулась от него, пересекла комнату, взяла графин, стоящий на столике у кресла, и привычным жестом налила два бокала. Потом предложила один Келу.

– Кел Сарен, меня зовут Антонетта Аллейн, я наследница шелковой хартии, но также я Проспер Бек, преступник из Лабиринта. Очень рада знакомству с тобой.

Кел принял у нее бокал, отпил глоток и почувствовал, как бренди обожгло желудок.

– Очень хорошо, – сказала Антонетта, устраиваясь в своем кресле с позолоченными ножками. Посмотрела на него поверх бокала. – Теперь мы знаем настоящие имена и занятия друг друга. Впервые после того, как мы встретились. А это значит, что я должна задать тебе вопрос: зачем ты пришел сюда? Ты мог бы после побега из Ловушки отправиться куда угодно. Я думала, ты бежал из города. Зачем ты пришел ко мне? Только потому, что ты был зол на меня?

Келу показалось, что на последней фразе ее голос дрогнул. Но он не был в этом уверен и не мог спрашивать. Не сейчас.

«Не ее вина в том, что ты видишь то, что хочешь увидеть, слышишь то, что хочешь услышать. Каким-то образом ты умудрился влюбиться в женщину, которую совершенно не знаешь, которая по-прежнему остается для тебя мечтой, созданием твоего воображения. Ты должен узнать ее, эту новую Антонетту; ты должен разобраться в своих чувствах прежде, чем просить ее открыть тебе свое сердце».

– Я пришел сюда потому, что у тебя имеется целый склад оружия, которым мы можем воспользоваться против малгасийцев. А у меня есть план.

Возможно, его ответ разочаровал Антонетту, но она мгновенно овладела собой, и он ничего не смог угадать по ее лицу.

– Почему ты думаешь, что меня интересует твой план и что я захочу помочь тебе в его выполнении?

– Потому что малгасийцы собираются захватить Кастеллан, установить здесь свои порядки и перебить всех жителей Горы, и каковы бы ни были твои чувства к аристократам, я знаю, что ты тоже не хочешь этого. Потому что у нас общие цели, Антонетта, и мне нужно, чтобы ты была на моей стороне.

Она заправила волосы за ухо – этот жест был ему хорошо знаком, и он означал, что она обдумывает его предложение. Глядя на нее, Кел испытал острую боль. Да, теперь так будет всегда, если она согласится. Он знал, что будет страдать вдали от нее, но не подумал о том, что быть с ней рядом будет еще