Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Кел очнулся от беспокойного сна. Ему снилось, что он снова истекает кровью в том переулке недалеко от пристани; но на этот раз, когда он позвал на помощь, появился Фальконет и с ухмылкой вонзил кинжал ему в грудь.

Он сел, потер лицо. Глаза жгло. Все тело болело; наверное, он простудился. В Ловушке было сыро и холодно. Он повернул голову, чтобы узнать, куда падает лунный луч и далеко ли до утра.

И уставился на пол, не веря своим глазам. Свет луны падал на решетку, которая закрывала вход в его камеру, – и на деревянный поднос, стоявший на полу за решеткой. Обычно на подносе стояла миска с отвратительной овсяной кашей или черствым хлебом. Но на этот раз на подносе лежало что-то блестящее.

Ключ.

Кел не думал и секунды; он вскочил на ноги, подбежал к решетке и опустился на колени. Просунул руку в щель между прутьями, пошарил по подносу, и его пальцы сомкнулись вокруг тяжелого серебряного ключа. Когда он вставил ключ в скважину, тот повернулся беззвучно, как будто замок недавно смазали.

Дверь распахнулась, и Кел шагнул в коридор.

«Западня, – подумал он. – Это наверняка какая-то хитрость».

Но он все равно пошел по коридору мимо пустых камер. Одна, вторая, третья. В последней камере, находившейся около стальной винтовой лестницы, которая вела вниз, скрючилась какая-то темная фигура. Лунный свет освещал коридор, но за решеткой из Огненного стекла было совершенно темно, и Кел смог различить лишь два сверкающих глаза, наблюдающих за ним из-под копны волос.

Кел остановился на секунду и бросил в клетку ключ, который по-прежнему держал в руке. Если это ловушка, подумал он, то стоит по крайней мере создать небольшой хаос, прежде чем его схватят.

Выйдя на лестницу, он услышал доносившиеся снизу голоса: на его этаж поднимались тюремщики. Кел огляделся. Лестничная площадка была пуста. Ни одного предмета, который можно было бы использовать в качестве оружия. Кел находился на верхнем этаже, выхода не было. Только одно окно, в которое, как кровь, лился красноватый лунный свет.

Кел рванул на себя створку и начал протискиваться в окно ногами вперед. Высунувшись наполовину, он перевернулся на живот, вцепился в подоконник, и его голова исчезла внизу за секунду до того, как на лестнице появились стражники.

Он услышал крики, но продолжал медленно опускать тело, нащупывая пальцами ног опору на гладкой стене. Сверху доносилась брань и звуки ударов. Видимо, заключенный, которого он только что освободил, все-таки выбрался из своей камеры и отвлек тюремщиков. Превосходно.

Но нет, Кел не мог позволить себе размышлять о том, что происходило внутри башни. Не мог позволить себе задумываться о том, что никто, никогда не совершал побег из Ловушки, что это невозможно. «Но ведь наверняка здесь никогда не сидел „паук“, умеющий лазать по отвесным стенам», – сказал он себе.

На такой высоте ветер был сильнее, чем у земли; он бил Келу в лицо, трепал его волосы и одежду. Ему показалось, что он парит среди звезд, и это должно было напугать его, но почему-то не было страшно. Сидеть в клетке было страшно. А это свобода. Теперь спасение зависит только от него самого.

Он начал спускаться, прижимаясь к стене башни, вспоминая наставления Джеррода, стараясь представить себе, что ползет по горизонтальной поверхности. Что силы тяжести не существует, что она не пытается увлечь его вниз.

Вот оно. Крошечное углубление, выемка в мраморной плите. А потом трещина, узкая, но все равно заметная. Он зацепился за нее и висел на пальцах рук и ног. Крики и топот стражников постепенно стихли. Он спускался.

Он поднял взгляд на изменчивую луну; сегодня она была красной, как кровь, и ее отражение плясало на поверхности океана. Он видел и сам океан, похожий на черный щит, тянувшийся до самого горизонта. Он, Кел, стал частью пейзажа, частью ночи. Он осторожно продолжал спуск.

Башня теперь нависала над ним, словно гигантский черный столб. У него болели руки, ноги. Он опустил ногу, пытаясь нащупать пальцами очередную неровность, и пальцы задели твердую поверхность.

Он добрался до земли.

Кел побежал прочь; кровь шумела в ушах, сердце колотилось от радости и возбуждения. Он сделал это. Сделал то, что не удавалось до него ни одному человеку. Он бежал из Ловушки. Он находился среди гарриги, на каменистой земле, поросшей неприхотливым кустарником; стены Дворца белели вдалеке, башня и прибрежные утесы находились справа. Он слышал шум прибоя, доносящийся снизу, чувствовал запах водорослей.

Он жив.

Маривент издалека походил на галеон, плывущий по ночному океану; во всех окнах дворца горел свет. Стараясь держаться в тени, Кел обогнул здание тюрьмы. Острые камни впивались в подошвы. Сердце громко стучало в груди, подобно открытой двери, хлопающей на ветру.

Кел притаился в тени башни, но он знал, что это ненадолго, что его будут искать, и что бежать некуда. Он очутился в безвыходном положении: с одной стороны была тюрьма, Дворец и солдаты, с другой – отвесные скалы и море. Оставалось надеяться на то, что второй пленник отвлечет по крайней мере часть солдат и уведет их в другом направлении; но охраны было много, и Кел знал, что охота уже началась.

«Может, слезть вниз по скалам?» – подумал он. Он же смог спуститься по гладкой стене Ловушки; наверняка на утесе найдется за что уцепиться, это будет гораздо проще. Но что ждало его внизу? Бездонное холодное море, кишащее хищными зубастыми тварями.

Услышав крики, он высунулся из-за угла; действительно, солдаты Дворцовой гвардии приближались со стороны Маривента, словно красная стена. Мечи сверкали в свете факелов. Кел машинально спрятался, и в этот миг его схватили.

Он начал вырываться, но у неизвестного была железная хватка. Его оттащили на несколько футов от стены башни и развернули.

Лицо человека, который смотрел на него, было знакомо Келу не хуже собственного отражения в зеркале. Оно и было почти его отражением. Серые глаза, черные волосы, решительно стиснутые челюсти. Золотая цепочка, блестящая в лунном свете.

– Конор, – тупо произнес Кел. – Что это, во имя серого ада…

– Молчи, – приказал Конор. – Я пока не хочу, чтобы сюда явились стражники.

После этого странного заявления он схватил Кела за шиворот и поволок прочь от Ловушки.

Кел покорно шел за ним. Он никогда в жизни не дрался с Конором и сейчас не собирался. Он ничего не понимал. Неужели это Конор принес ему ключ? Неужели