Фантастика 2026-158 - Максим Арх

были точно такие, как и вчера, только синие. Сам же он с ног до головы был черен и блестел, как вьетнамские шахматы. Тамара подумала про шахматы, потому что папе ее когда-то на день рождения дарили такие. Давно это было.

Натянув резиновые перчатки, она осмотрела Кумбарского, ощупала его спину, руки. Да, все вернулось, как будто не было вчерашних усилий, и результат их им только привиделся. Она почувствовала вновь поднявшийся жар его кожи. Правда, рыжих струпьев было совсем чуть-чуть, видно, процесс восстановления феномена все-таки еще не завершился.

– Да, совершенно очевидный рецидив, – вынуждена была признать она. – Не знаю, с чем это связано. Вы вчера ничего такого не употребляли? Не делали?

– Чего? – удивился Гектор.

– Не знаю, чего. Потому и спрашиваю.

– Нет, ничего такого. Даже не ширялся вчера, не было необходимости. И даже не тянуло. Спать лег. А ночью почувствовал, что опять началось. Жар пошел, и все. Утром, как все увидел, сразу к вам.

– Давайте посмотрим. Прилягте на кушетку, Гектор Александрович, пожалуйста.

У Гектора был немного обиженный вид, как у человека, которому показывали фигу в кармане, а потом вытянули ее и ткнули ему под нос. Такая неожиданность! И хоть он подозревал, что сам во всем виноват, все равно дулся на весь свет. А я что могу? – вздохнула Тамара. Я же не кудесница.

Едва Кумбарский лег, вытянулся на ложе и затих, Тамара взяла его за руку и, закрыв глаза, постаралась выровнять дыхание. В конце концов, она настроилась на прием и восприятие. Обычно у нее на это уходило довольно много времени, минут пять минимум, но на этот раз ей удалось достаться до черного пятна, за которым, как она полагала, скрывалось зло и причина недуга рокера, значительно легче и быстрей. Видимо, ее способности совершать погружения в мир подсознания, в тонкий мир чувств и образов, совершенствовались. Не исключено, впрочем, что мир тот взаимообразно привыкал к ней постепенно, и все охотней и легче пропускал ее в себя. Как говорится, еще не любовник, но уже партнер.

И, кстати, теперь, более-менее попривыкнув к происходящему, она тот мир, в который погружалась мысленно, видела все более цельно и с большим количеством деталей. Отчего уверилась постепенно, что это не ее личная галлюцинация, а некое определенное и конкретное место, само существование которого от нее никак не зависело. Впрочем, что-то ей изменять удавалось, но незначительно, в основном это касалось эмоциональной окраски наблюдаемых картин. По большей же части она всегда видела, что это серое, бессолнечное пространство, населенное тенями, точно мелкое застойное озеро рачками. Много, много теней. Все, что раньше ей представлялось мглой, и пустотой, на самом деле было средоточием теней, вот так. Тени постоянно перемещались, они роились, и отделить одну от другой, казалось, невозможно. Самое интересное, она чувствовала и другое, что с тенями, с каждой, можно наладить контакт, и даже пообщаться, однако ко всем им требуется отдельный подход. Но то было уже другое искусство установления контактов, и следующий этап погружения.

Что касалось темного пятна, черного зеркала, или провала – как его ни определяй – оно висело в пространстве бликующим лоскутом, и казалось, будто эту часть материальности просто стерли черным ластиком. Получился вполне самодостаточный феномен, при взгляде на который сразу возникало подозрение, что это вход в другой, отдельный мир. В чужой мир, неведомый и пугающий, и, скорей всего, опасный.

Тамара сразу увидела, что стены, которую она с таким трудом выстраивала вчера, чтобы закрыть этот провал с его эманациями зла, – той стены больше не было. Как не бывало! По ней вновь кто-то прошелся черным ластиком и стер подмалевок. А из открывшегося темного омута настойчиво и непрерывно дул резкий пронзительный ветер. Скверный дул ветер.

Да, ветер дул скверный, так определила его Тамара. Слово всплыло в ее сознании само собой, и оказалось очень точным. Ветер был скверным не только по вызываемым им ощущениям, но и потому, что именно он нес ту скверну, которая снова покрыла коркой тело Гектора Кумбарского.

Тамара взяла бальзам и стала наносить его на кожу пациента, но того эффекта, который случился вчера, теперь добиться ей не удавалось. Едва только она укладывала в основание стены очередной кирпич, как ветер тут же его выламывал и, подхватив, уносил неведомо куда.

Что за чертовщина? – озадачилась целительница.

Ощущение было таким, что скверным ветром кто-то управлял, кто-то разумный, кто не позволял ей теперь возвести новую стену, чтобы защититься от ветра. С этим злым болезнетворным влиянием Тамаре справиться не удавалось.

Что же делать? – задумалась она.

И вдруг ей стало совершенно очевидно: а ведь придется идти туда. В смысле, погружаться. Туда, значит, в этот провал, в темноту. И далее – за нее. Ведь если причина всего – там, то и справляться с ней, скорей всего, следует там же. Других вариантов не было.

Но когда? Когда это лучше сделать? – все еще сомневалась и потому расхолаживала она себя.

Да теперь же! – не дала она себе отступить. Нынешний момент ничем не хуже других, а лучшего уж точно не будет!

Вздохнув и мысленно перекрестившись, Тамара собрала волю в кулак и устремилась к черному пределу, стремительная и бесстрашная. Можно сказать, трепетная, но это был трепет стрелы в полете!

И ничего!

Не случилось, не получилось.

Ветер встречно поднялся, яростно взревел, ударил пеной, как штормовая волна в узком канале, и отбросил ее назад. Тамара даже задохнулась от такого неистовства и напора. Каленый наконечник скользнул со скрежетом по черному обсидиану, и стрела отскочила. Она почувствовала, что вся темная сила того неведомого пространства выступила против нее, вся поднялась, чтобы не пропустить ее к себе.

Вот это да! – удивилась она. Неужели кто-то меня боится? Иначе как объяснить такое неприятие? Может, не боится, конечно, чего меня бояться, но точно выступает против моего вмешательства. И старается всячески его предотвратить. Но, почему? И, главное, кто?

Тамара не замечала, как растрескалась и расширилась ее реальность. Мир вдруг стал разноплановым и многоуровневым, и ее это совсем не удивляло. Более того, она чувствовала себя вполне естественно – там, как и здесь. Чтобы сказать точней, что такое – там, следовало там побывать. Что с того, что ее не пускают? Она знала одну лазейку, через которую можно пробраться в любое закрытое пространство. При наличии определенных навыков. А они у нее имелись. И раз уж все смешалось, и все возможно, почему