Фантастика 2026-158 - Максим Арх

А вот Верочка точно это не одобрит, подумала она. Вера, Верунчик... Но, может, и ей пригодится то, что она теперь делает.

Кумбарский лежал на кушетке совершенно неподвижно, закрыв глаза, казалось даже, что он спит. Но Тамара знала, что это не так. Она давно поняла, что Гектор, как человек творческий, человек искусства, обладал во много такой же чувствительностью, что и она. Поэтому она знала, что он теперь не спит, а прислушивается к тому, что происходит на тонком плане. Вон, как подрагивают его веки! Интересно, какие тени оживают перед его взором? Какие он видит картины? Те же, что и она сама?

В любом случае, важно, чтобы он оставался в таком положении и дальше и ничем ей не помешал.

Она сжала его ладонь обеими руками.

– Гектор, вы меня слышите?

– Да-да... – Он пребывал в каком-то странном полусонном состоянии. Что на него так повлияло? Впрочем, ей это было как раз на руку.

– Я попрошу вас и дальше находиться в горизонтальном положении. Не меняйте его, не вставайте, что бы ни случилось. Сможете? Просто лежите на кушетке и не двигайтесь, ладно?

– Да, но... Вы что, уходите?

– Нет, я здесь. Но мне нужно немного сконцентрироваться, а для этого мне понадобится ваша помощь. Держите меня за руку и не отпускайте. Слышите? Не отпускайте. Главное, не пытайтесь меня отвлечь, не старайтесь до меня докричаться. Только в крайнем случае. Но я уверена, что ничего такого не понадобится.

– Вы меня пугаете, Тамара.

– Вот и держите мою руку. Ради вас самих! И молчите, молчите!

Тамара закрыла глаза. В том, что она собиралась сделать, не было ничего необычного. Ну, для тех, кто в теме. Большинство граждан ни о чем таком просто не знает, не ведает. Этой практике, когда-то давно, еще в годы учебы в медучилище, научил ее друг и, по совместительству, тренер по йоге. Очень продвинутый, кстати, был практик, несмотря на довольно молодой возраст. Так вот, он научил ее пользоваться калиткой, или дверью, Ишвары. С помощью этого тайного хода можно попасть куда угодно, даже в самое закрытое и охраняемое место, и исследовать его изнутри. Для этого нужно, прежде всего...

Да, прежде всего, нужно успокоиться и сосредоточиться. Это то, о чем она говорила Кумбарскому. И хорошо, если он достаточно проникся ее просьбой, потому что это состояние фиксации легко разрушить, а вот вернуть его будет очень сложно, или даже невозможно в этих же условиях. Успокоить дыхание, утихомирить сердцебиение. И плавно включить внутреннее зрение.

Этот внутренний свет разгорается постепенно, к нему привыкаешь не сразу, как к горению свечи в очень большом и темном помещении. Сначала видишь только сам фитиль, и это неприятно, а потом неторопливо и весьма смутно проявляется общая картина. Так и с внутренним зрением. Поначалу замечаешь лишь свечение возбужденных зрительных нервов, пытающихся уловить и распознать пробивающийся сквозь закрытые веки свет. И это им удается, но не сразу, а как бы исподволь. Ну, а потом, неожиданно, глаза начинают улавливать и другой свет, проникающий в них изнутри.

И вот здесь можно и нужно переходить на следующий уровень восприятия – если, конечно, перед вами стоит такая цель. Как, например, она стоит теперь перед Тамарой. Это не сложно. Следует медленно поднять взгляд вверх, осветив им купол лба изнутри, и сосредоточиться на его центре, на той точке, где, как известно, располагается третий глаз. Или, иначе, где находится чакра аджна. Но это бывает сложно понять, про чакры, поэтому достаточно просто представить центр лба, и нарисованное отверстие в нем, в которое и заглянуть.

Будто в замочную скважину. То же ощущение приобщения к запретному.

Не смущаемся, начинаем вглядываться. Поначалу, как обычно, ничего конкретного не видно, только мутный рассеянный свет. Но стоит немного подождать, не оставляя усилий вглядывания, и тогда вскоре, в качестве награды за усердие, ты обнаружишь себя там, куда и стремился.

Не всегда, правда, это так очевидно, сюда ли ты порывался. Но Тамара, оглянувшись и увидев позади висевшее в пространстве черное чернильное пятно, только отраженное симметрично и громадное, в пол небосклона, поняла: сюда. Обходной маневр удался, она пробралась туда, куда ее не звали.

Странное место, сразу определилась Тамара.

Вообще, любое новое место, пока к нему не привыкнешь в достаточной мере, кажется странным, но это на самом деле являлось таковым. И тому были причины.

Во-первых, если считать место, в котором она очутилась, ей самой воображенным, у нее элементарно не хватило фантазии, чтобы представить этот мир целиком, потому он казался ей весьма ограниченным, и размерами, и функционально. Во-вторых, она ждала подвоха, какого угодно, потому и видела его во всем. Но подвох был именно в том, что это место на самом деле существовало, и вот к этому было не просто привыкнуть.

Итак, это была обширная, но вполне обозримая местность, котловина, накрытая куполом неба цвета подсвеченного пергамента. Свет, который заливал пространство, был рассеянным, но теплым. В вышине, над головой, завывал ветер, скверный ветер, который ей надо было как-то прекратить. Он устремлялся к черному пятну позади и проникал сквозь него, а дул он, очевидно, из-за того холма, что торчал впереди. Холм выглядел пологим и облизанным со всех сторон, как сопка. На вершине его вроде торчало что-то инородное, но это не точно, во всяком случае, было не разобрать, что. Тамара снова оглянулась и убедилась, что начало дорожка берет тут же, в двух шагах позади. Вот, еще одна странность. Будто ее специально для нее проложили.

Куда дорога вела, кстати, не было видно, она огибала холм и пряталась за ним. И вся она оказалась отсыпана не желтым песком, и даже не толченным кирпичом, а золой, какая остается, когда в печи прогорает уголь. Так обычно поступают в деревнях, зимой, присыпают протоптанные в снегу тропинки, чтобы не скользить. Но тут было тепло, и совсем отсутствовал снег, тем не менее, зола, и много. Хм. Опять странно.

Тамара направилась к холму. А куда еще? Дорожка была одна, следовало воспринимать ее, как указание.

Хрр, хрр, – при каждом шаге хрустела зола под ногами. Хруст раздражал, к тому же, он наверняка привлекал чье-то внимание, а Тамара хотела бы этого избежать. Наверное, думала она, можно сойти с дорожки и идти с ней рядом, но лучше этого не делать. Ей почему-то казалось, что так она непременно потеряется. Уйдет не туда. Или просто пропадет. Что-то ей говорило, буквально