Фантастика 2026-158 - Максим Арх

в том, что мы играем в супер рулетку. Слышали про такую? Уверен, что нет. О, это совсем, совсем другое. Да и откуда вам знать, ведь это наше, здешнее изобретение. Я объясню.

Он проворно открыл ящичек на столе, и Тамара увидела лежавший в нем на красном бархате большой револьвер с деревянной ручкой.

– Вот наган, обыкновенный армейский револьвер, – продолжал крупье. – Семь патронов, стандарт. При игре в обычную русскую рулетку человек испытывает удачу, когда в барабане из семи остается только один. Вероятность благоприятного исхода при этом 6:1. При игре в наш вариант рулетки, из полного барабана извлекается лишь один патрон, и вероятность удачи снижается, теперь она составляет 1:6. Чувствуете разницу?

– Чувствую. Наверное. Но это бесчеловечно!

– Что вы! Напротив! Скажу больше. Едва вы, люди, узнаете про возможность играть на таких условиях, как выстроитесь тут в очередь. Ведь вы риск любите больше жизни. Итак, несмотря ни на что, вы намерены сыграть?

– У меня нет выбора, – вновь заявила Тамара.

– Да что вы заладили, нет выбора, да нет выбора! – взорвался Хоронзон. – Это у Чифа больше нет выбора! Вот он теперь может только копать уголь и топить печку, и ничего больше. Потому что его лишили выбора. А вы-то можете делать что угодно, например, не играть.

– Я должна остановить ветер.

Хоронзон вздохнул с видом человека, который сделал все, что мог.

– Ну, хорошо, я вас предупредил.

– Благодарю. Я только одного не понимаю... Я что, на самом деле умру? Если проиграю?

– А как вы думали? Все реально! Поэтому и удивляет ваша настойчивость, и даже одержимость желанием сыграть, – Хоронзон замялся. В некотором смущении покрутил губами, причмокнул. – Справедливости ради, все же должен сказать, что вы, быть может, и не умрете. Во всяком случае, не в том смысле, который вы в это слово вкладываете. Но в том-то и прелесть.

– А в каком же? Разве у смерти есть другой смысл? И разве в ней есть прелесть?

– Поверьте мне, есть. Иногда бывает. Вы, например, поступите в мое полное услужение, а это ничем не лучше летального исхода. Но зато в качестве бонуса я готов выполнить одно ваше неосознанное желание. Я берусь освободить вас от вашего самого большого детского страха. Только вы сами должны мне его назвать.

– Еще чего! – возразила Тамара. – Если уж беретесь исполнять неосознанные желания, так сами их и угадывайте. Страхи тоже. Тем более что я вас ни о чем не просила. Кстати, а если я выиграю? Что тогда?

Хоронзон махнул рукой:

– А, все равно! Какая мне разница? Запугать я и сам вас сумею. Но это будет совсем другой страх. Так что, не передумали?

Тамара вдруг почувствовала, что она смертельно устала. И не от окружавшей ее бессмыслицы, а от одиночества, от бесконечного ожидания Сергея. Она так устала, что уже ни во что не верила. И, наверное, ей полезно будет встряхнуться, даже таким экстремальным способом. Вот, что на самом деле она искала – встряски! По крайней мере, в этот миг именно так она думала.

Тамара вздохнула, тряхнула кудрями и решительно сказала:

– Не передумала!

– Тем не менее, я должен знать, что решение вы приняли абсолютно осознанно и ответственно. Так это?

– Так.

– Хорошо. Тогда подпишите договор.

Невесть откуда на столе появился лист бумаги.

– Стандартный, типовой договор на предоставление услуги. В двух экземплярах. – Он, как факир, извлек из кармана пиджака ручку, свинтил колпачок и подал ее Тамаре. Золотое перо сверкнуло, прочертило в воздухе огненную руну. Кто б ее растолковал? – Пожалуйста.

Только Тамара поставила подпись, и бумага, и ручка моментально куда-то испарились. Не тратя время даром, Хоронзон изъял из ящика револьвер, проверил заряд, закрыл барабан, раскрутил его и, не глядя, взвел курок. Тогда передал оружие Тамаре со словами:

– Не разочаруйте меня, мадам!

Она не стала спорить. Наган показался ей слишком тяжелым, она не привыкла к его опасной тяжести. Еще она почувствовала острый, кисло-сладкий запах оружейного масла, похожий на аромат теплого соуса ткемали. Рифленая рукоятка удобно легла в ладонь. Тамара отвернулась, чтоб не видеть сочувственного взгляда крупье, поднесла ствол к виску. Вызвала перед глазами лицо Сергея, улыбнулась ему. Возможно, мы скоро встретимся, подумала она. И еще подумала: – Какой абсурд... Зачем? Зря все это! Напрасно! Но я должна! – И нажала курок.

Щелк!

Сердце ее, по классике, остановилось. Замерло. И снова пошло.

Но перед тем как сердце, будто новорожденное, сделало первый неуверенный шаг, ей на голову обрушилась, оглушив, а потом отлетела со звоном тишина. Через вдох, вдогонку ей взметнулся легкий смех Тамары.

Оказалось, что это мир рухнул, рассыпался и быстро собрался вновь.

– Ну, я так не играю! – закричал Хоронзон. Он забрал у Тамары пистолет и стал его рассматривать со всех сторон, пытаясь понять, отчего он сработал не так, как от него ждали. – Это не по правилам! Так не должно быть!

– Все по правилам, – возразила ему Тамара. – Я выиграла. Невероятно, но, тем не менее, это случилось. Теперь вы обязаны выключить свой вентилятор, и прекратить этот скверный ветер.

Хоронзон вздохнул, мучительно застонал, насупился.

– И все-таки вы меня разочаровали, – сказал он с укором. – Ну, то такое... Договор есть договор, его следует исполнять. Я тоже был бы неумолим. Ну, в случае иного исхода. Однако теперь мне взбучки не избежать...

– От Дона? – догадалась Тамара. – Будет ругаться?

– Еще как! – поделился Хоронзон ожиданием. – Боюсь, как бы не послал меня самого уголек копать. – И тут он встрепенулся, вскинул голову. – Хотя, а в чем моя вина? Действительно? Вероятность штука неуправляемая, и ничего с этим поделать нельзя. Или пусть сделает так, чтоб ее вовсе не было! Ладно, дамочка, идите, идите! А то, как бы тут что-нибудь не изменилось, да так, что вам совсем не понравится! Или еще желаете сыграть? – загорелся он внезапной надеждой.

– Нет-нет, вы правы, я пойду, – согласилась с ним Тома. – Пойду. Не поминайте лихом. И Шаболду не обижайте... Она страдает!

– Ничего не поделаешь, каждому отмерена его мера страданий, – Хоронзон причмокнул с видом искушенного циника. – Ее ни отменить, ни списать нельзя. Только если кто на себя переложить согласится. Вы не хотите? На себя взять? Нет?

Тамара покачала