Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Шаболду она нашла на ее боевом посту, на краю красной ковровой дорожки. Она безостановочно строчила из своего речевого пулемета, выкрикивала речовки в сектор обстрела. Заметив, а, скорей, почувствовав Тамару позади себя, остановилась.

– Как вы здесь оказались? – спросила Тамара.

– Как и все! – с вызовом ответила зазывала. Взгляд у нее был затравленный.

Тамаре показалось, что сердце ее обливается кровью. Так ей было жалко эту женщину. Еще немного, и она не сможет уйти. Поэтому заторопилась дальше.

– Держитесь здесь, – пожелала она Шаболде на прощанье. И сразу подумала: глупость сморозила. Как ей держаться? За что? Но ведь как-то надо! – возразила себе.

И быстро пошла по дорожке. Зола хрустела под ногами. Теперь-то она знала, что эта дорожка – тоже работа Чифа. Вот тоже, кто такой? Почему? Может, политзаключенный? Узник совести? Хотя, при чем здесь политика? Тем более совесть.

Ветер, она вдруг заметила, что ветер перестал завывать в вышине.

Давно не испытываемое блаженство тишины.

Невыразительная выразительность смотрела на нее с горы с искренним удивлением. И даже с одобрением. Опираясь на трость, Дон склонился к ней пуще прежнего.

– Очень хорошо, – просыпал он на нее сверху пригоршню слов. – Очень хорошо. Кто знает, может, вы и в самом деле святая.

– Я пойду, ладно? – спросила Тамара с надеждой, почувствовав, что надо, что должна спросить, потому что Дон решает здесь все. Только, что он там про святость говорит? Кто святая, я, что ли? – спорила она в мыслях. Глупость, какая несусветная!

– Не смею вас задерживать, – согласился человек на холме. – Вы свое дело сделали превосходно. Идите.

Махнув ему рукой, Тамара пошла дальше и вскоре оказалась в том месте, где дорожка обрывалась, где закончил ее отсыпать Чиф. Ей было интересно, куда и для чего он ее ведет, но думать об этом, было не ко времени. Больше не стоило медлить. Она шагнула вперед, сделала совсем короткий шаг, и немедленно оказалась в своем кабинете рядом с прикорнувшим на топчане Гектором Кумбарским. Ничего не изменилось вокруг за время ее отсутствия, и даже горячую руку его она так же продолжала держать.

А нет, изменилось. Чернота Гектора полностью пропала, и он был теперь белый-белый, как Белоснежка. Во всяком случае, что касалось кожных покровов.

Тамара, конечно, ничего ему не рассказала о своем необычном путешествии. Зачем? Лишние... затруднения. Да она и сама теперь не вполне была уверена, что все это, включая супер рулетку, было на самом деле, а не приснилось ей. Такое странное вышло паломничество в страну сумрака. Смешно, но, по здравому размышлению, она не понимала, что же с ней произошло на самом деле, и как происшествие объяснить. Но результат имелся, он был налицо, значит, рисковала она не напрасно. К тому же, теперь она была уверена, что нового рецидива у больного больше не случится. Не предполагается рецидива. Потому что никакой скверный ветер не разрушит больше возведенную ей защитную стену. Таким образом, Гектор мог навсегда уйти из ее жизни. Чему она несказанно была рада.

И, Господи! Как же она снова устала!

Глава 13. Приметы перемен

Однако вопреки надеждам и ожиданиям, их встречи с Гектором продолжались еще весь остаток зимы. И это было, в общем, понятно.

Гектор не хотел рисковать. Он слишком боялся, что недуг вернется вновь, и просил ее продолжать лечение, пусть в порядке профилактики и закрепления достигнутого результата. Тамара не возражала, для нее тоже было важно, чтобы ее старания не пропали даром. И, хоть и понимая в душе, что это уже лишнее, она по-прежнему принимала рокера в своем кабинете. Чаще они встречались в выходные, а иногда и по вечерам, после работы; она проводила с ним ставшую уже рутинной процедуру – умащивала бальзамом его тело. Делала она это, держа перед глазами, перед мысленным взором стену, которую возвела между Кумбарским и тем миром, откуда некогда задувал скверный ветер, источник его необъяснимой болезни. Она накладывала слой за слоем на его кожу, тем самым делая стену все прочней и прочней. Возможно, перестраховывалась, возможно. Однако сила, с которой она имела дело, которой противостояла, она знала, была слишком велика, и дополнительная защита от нее не казалась лишней.

Тем не менее, наступил тот день, когда, закончив очередную процедуру, она сказала ему:

– Вот и все, Гектор Александрович, больше мы с вами встречаться не будем.

– Как все? Как все?! – взметнулся Гектор.

– Так. Все, – подтвердила Тамара. – Лечение ваше, по моему скромному мнению, завершено. И, согласитесь, оно было успешным. Да посмотрите на себя в зеркало – вы выглядите так, будто никогда солнца не видели. Хотя сейчас, в конце зимы, мы все так выглядим, но все же. Я сделала все, что могла, а больше ничего и не нужно. Так что...

– Жаль, – протянул Гектор. И спохватился, почувствовав двусмысленность и нелепость сказанного. – В том смысле, что я привык к вам, к нашим встречам, и мне будет их не хватать.

– Не преувеличивайте, Гектор Александрович. Через несколько дней вы и думать обо мне забудете. И, знаете, слава Богу! Я устала от вас, а противоборство с вашей бедой меня измотало. Я чувствую себя выжатым лимоном, правда. Надо забыть обо всем, набраться сил, отдохнуть. Зато вы теперь можете жить полноценной жизнью. В том числе, и физической. Все женщины мира в вашем распоряжении, нет больше никаких преград и противопоказаний. При обоюдном, разумеется, желании.

– А вы?

– А я не ваша женщина, господин Кумбарский. И, если честно, рада, что мы с вами больше не встретимся. Я очень от вас устала. Очень.

– Позвольте тогда спросить, Тамара Эдуардовна: чья вы женщина? В смысле, кто тот мужчина, которому вы видите свое предназначение? Он вообще, существует? Хотелось бы взглянуть на него, чтобы понять, что нужно сделать, чтобы стать достойным вас. Однако рядом с вами никого нет. Я наблюдал за вами, признаюсь. И никого, кто подходил бы на роль вашего спутника, не заметил.

– Не надо за мной следить, Гектор Александрович, – попросила Тамара. – Не надо наблюдать. Прошу вас. Моя частная жизнь ни для кого не представляет опасности, кроме, разве что, меня самой. И никого не касается. Оставьте меня, пожалуйста, в покое.

– Конечно-конечно, – с готовностью согласился