Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Да ничего мне не будет! – легкомысленно воскликнула Тамара.

– Да? А помнишь, как возле палаты Перегожина ты в обморок грохнулась? Помнишь? Напомнить?

– Вспомнили тоже! То совсем другое было!

– А здесь – то самое! Слушай, Голованова, ты меня пугаешь! Я за тебя боюсь! Знаешь, что? Беги отсюда, Голованова, куда угодно! Хочешь, я тебе отпуск дам? Дополнительный, по семейным обстоятельствам? Загранпаспорт у тебя есть? Вот, с ним прямо туда, за бугор и дуй. В Таиланд какой-нибудь, или на Бали. Куда еще ездят? Надо, я тебе и денег ссужу. Билет на самолет куплю, хочешь? Только улетай!

– Да что вы, Станислав Павлович, прямо панику какую-то развели. Не нужно мне ничего такого! И опасности нет никакой, правда. Или избавиться от меня решили? Так я не согласна! Или это шутка?

– Пожелание, причем искреннее.

– Некуда мне бежать, Станислав Павлович. Да и не могу я: от себя все равно не убежишь.

– Я смотрю, ты сама шутки шутишь. Ну, как хочешь, Голованова, мое дело предложить. Но пообещай мне хотя бы одно, что будешь соблюдать дистанцию с этим твоим пигментированным знакомым. А лучше, что вовсе всякие встречи с ним прекратишь. Ну, не твой это уровень, пойми, Голованова! Будь скромней, и люди к тебе сами потянутся. Я вот уже тянусь. Обещаешь?

– Обещаю! – вздохнув, согласилась Тамара.

Конечно, она солгала. Солгала – потому, не привыкшая ко лжи, и вздохнула.

Возможности отказаться от лечения Кумбарского у нее не было. Изначально не было. И хоть она еще не старая-престарая бабка, пошептать ей над ним придется самой, и не только пошептать. А больше, похоже, и некому. Это ее миссия. Она чувствовала, что попытка уклониться с ее стороны станет, куда большим злом, чем теперешний невинный обман. На чем эта ее уверенность зиждилась, она объяснить не могла. Все шло, как шло, и вдруг оказалось, что без ее участия ничто прекратиться не может. Вал событий случился, лавина сошла, понеслась и теперь ее не остановить. И невозможно понять, что эту лавину спровоцировало. Или кто. Но уже ясно, что именно ей выпало катастрофический сценарий прекратить. Или все станет еще хуже.

И еще одно. Возникло вдруг ощущение, что и ее целительство, и появление на горизонте Перегожина, и, тем более, Кумбарского – все это звенья одной цепи, и все связано с Сергеем, с ее Сереженькой. Что и как связано – она не еще не понимала. Но мысль такая, однажды возникнув, уже не отпускала, и отделаться от нее она не могла. Тем более что и сама не хотела. Именно потому, что всему искала объяснений. И потому, что страстно желала и готова была пойти на все, принести любые жертвы, чтобы вернуть своего любимого человека. Вот почему ей так радостно думалось, что ее участие в событиях не случайно и предопределено заранее. Просто судьба предлагала ей шанс, отказаться от которого она не имела права. Чего бы ей это не стоило. По сути, для нее это был выбор без выбора.

Но и Апокоясов-Ширшов тоже хорош. Зачем он ее за язык тянет? Каких-то обещаний требует... Хотя и сам прекрасно знает, что все это пустое. Обещай, не обещай – когда решение принято, обратного хода уже нет.

А решение принято.

В общем, ничем разговор со Станиславом Павловичем ей не помог, ничего толкового он ей не подсказал. Кроме напоминания, что надо быть осторожной, только про это она и сама всегда знала. Ну и ладно. Зато поговорила с живым человеком, и снова почувствовала, что ноги все еще касаются земли, что земля из-под них не выскользнула.

Однако ее понимание проблемы осталось на прежнем уровне. Что-то необъяснимое существует, понятно, но что оно собой представляет? И как с этим справляться? Ей-то что делать?

Допустим, все так и есть, размышляла она, допустим. Кумбарский перешел черту, которую переходить не следовало, чем открыл ход в некое другое измерение жизни. И тогда оттуда сюда потекло что-то враждебное, злое, черное, несовместимое с обычной человеческой природой. Кумбарский пострадал, конечно, но он сам виноват, все из-за его неосмотрительности. Однако могут ведь пострадать и другие, чья вина лишь в том, что в неподходящий момент они окажутся с ним рядом.

Значит, что?

Значит, лазейку для зла нужно перекрыть. А, собственно, лазейкой той служит сам Гектор Кумбарский. Похоже, он через себя пропускает что-то злое в наш мир. Неосознанно.

Только, неосознанно ли?

Или я тут снова всего накрутила, нафантазировала?

Может, что и нафантазировала, но не так уж и много. Достаточно посмотреть на Кумбарского внимательно, чтобы понять: все так и есть. Что-то с этим господином не чисто.

Лучше всего было бы его, героя нашего, изолировать, все искала варианты действия Тамара. Устроить ему карантин. Длительный и строгий. Но это вряд ли возможно. К тому же, дивный его дерматит, похоже, не заразный. Будь иначе, было бы известно про другие случаи. И плачь бы уже стоял по всей земле! Но пока тихо, значит, инфекция не передается, не расползается.

Слепой зверь, представший ей в виде расплывчатого черного пятна, сгустка тьмы, сидит во мраке, носа оттуда не кажет и, хочется думать, пока не имеет такого намерения.

Однако все до поры до времени, никто не знает, как эта зараза поведет себя дальше. Как зверь поведет себя в будущем, какие у него планы. И даже если плана никакого у него нет, у него есть инстинкты, которые не сулят нам ничего хорошего. Пока он всего лишь грозит нам оттуда, из мрака. Ишь, как порыкивает! Но вот вопрос: а если его установки поменяются, и он-таки вознамерится пролезть сюда, к нам, и таки полезет, что тогда? Как с ним бороться? Как его остановить? Во-от.

Она вдруг осознала, что с самого начала, едва лишь увидала черноту покровов Кумбарского, поняла, что дело не только в нем. Далеко не в нем одном.

Кумбарский – пролог будущей общей беды, она почувствовала это, оттого-то так тяжело быть ей рядом с ним.

Завершая размышления, Тамара пришла к выводу, что есть лишь один способ со зверем справиться. Превентивно. Надо не пустить его сюда. А для этого ей придется перекрыть тот единственный ход, который имеется оттуда сюда, из темноты на свет, – заделать его