Возвращение - Марцин Подлевский

Пинслип Вайз еще мгновение помедлила и отвернулась.

— И простите, — добавила она, но прежде чем Миртон успел ответить, она ушла.

***

Пикки Тип вызвал их гораздо позже, чем они ожидали.

Он знал, кого встретит. У него было достаточно времени, чтобы собрать документы на экипаж прыгуна, обманувшего его в Тестере и позже — перед самой глубинной дырой. Беглая характеристика экипажа «Ленты», удобно расположенная в кадровых чипах и бумажных досье, придавала ему уверенности.

Грюнвальд — типичный космический авантюрист, возможно, контрабандист. Хакл — пацанка, возможно, борющаяся за власть на прыгуне. Месье — тупица с сенсорными ключами, временно вышедший из игры, кстати, как и доктор, чье медицинское обследование, вероятно, долгое время не позволяло ему подняться на борт. Избалованная девочка после психиатрических эпизодов… Вайз. И самый загадочный, а также самый скучный: Тански — о его персонаже он узнал меньше всего, но легко мог представить себе простого компьютерщика, бесконечно бездельничающего в Сердце.

Единственным тревожащим элементом оставалась Машина, представленная в теле какого-то средневекового адониса. Может быть, это развлекательная модель, созданная не Единством, а людьми? Надо проверить.

Пока же он сидел в своей столовой, потягивал флюид из термочашки и ждал, когда Флот-К перегруппируется и проведет передислокацию «Горизонта». Оставался открытым вопрос, все ли корабли прыгнут — а то к примеру крейсер Лиги выглядел так, будто вот-вот взорвется.

Впрочем, сейчас это было неважно. В данный момент его интересовало это ленточное сборище. Коллекция, которую нужно было лишь рассортировать в соответствии с собранной им документацией.

Но оказалось, что все не так просто.

Во-первых, Эрин Хакл не совсем соответствовала его представлению. Прежде всего она была привлекательной: высокая, стройная, спортивная, со светлыми волосами, завязанными в хвост. Поэтому он счел, что она может быть красивой, но, скорее всего, по-военному чопорной и скучной. Пока не взглянул ей в лицо.

Эрин выглядела так, словно что-то потеряла — как будто внутри нее что-то сломалось, но девушка огромным усилием воли собрала все воедино. Так выглядели люди, которых он уже не раз видел — люди после личных трагедий, которые пытались взять себя в руки и найти что-то, что поможет им выжить. Боевая пацанка? Нет, решил он, потягивая свой флюид. Определенно нет. Тогда кто?

Миртон Грюнвальд, стоявший рядом с ней, не был похож на капитана прыгуна. Красивый, но растрепанный — с черными, слегка взъерошенными волосами. Небритая физиономия и что-то вроде… Пикки и сам не знал, как это описать — бармалейская привлекательность? Именно таких парней вы встречаете за столом, потягивая напитки из грязных стаканов и покуривая палочки. У них хриплые голоса, и они крутятся вокруг красивых женщин, как ленивые мотыльки. Но с этим… тоже что-то не совпадало. Барные мотыльки улетают, когда их касается луч солнца. А этот выглядел так, словно солнце выжгло его изнутри и создало новый покров. Странно.

Он с некоторым облегчением посмотрел на Вайз. Эта девушка полностью соответствовала его представлению. Она напоминала симпатичную куклу с рассеянным выражением лица и длинными, частично закрывающими лицо, почти фиолетовыми волосами. У Пикки были лишь остаточные знания о женщинах такого типа, но он инстинктивно чувствовал, что, кем бы ни была эта красотка, она определенно сулит неприятности.

Что касается Тански, то достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что имеешь дело с сумасшедшим. Удивило Типа только то, что Хаб выглядел самым человечным из всех. Лысый, худой, со слегка морщинистой кожей и глазами, как у ящерицы, он был похож на наркомана, недавно вышедшего из реабилитационного центра и впавшего в средневековую шизофрению. Компьютерщик стоял, казалось, в небрежной позе, но Пикки видел, что он смотрит только на него — как будто уже проанализировал ситуацию для себя и выстроил все возможные сценарии ходов в своей голове… Разумеется, неправильно. Урод, кричала фигура, урод, и урод в кубе. Неужели остальные этого не видели? Болезнь исходила от него, как от разбитой звезды.

И наконец, Машина. Машина, от вида которой захватывало дух. Настолько совершенная, что это было почти нереально — трудно было оторвать взгляд от черт и силуэта, созданных так, словно природа после миллиардов проб и ошибок наконец достигла идеальной генетической пропорции. Приманка, сразу понял Пикки. Созданная для замены человечества. Если оно решит убить нас, то сделает это без колебаний и особых усилий.

Он опустил свою чашку.

— Капитан Миртон Грюнвальд, — начал он обычным тоном, слегка махнув рукой ожидающему стюарду, — и его отважная команда. Я рад, что мы наконец-то встретились.

Он ожидал ироничного ответа, но капитан «Ленты» лишь кивнул. Только тихое фырканье Тански прозвучало на заднем плане. Пикки улыбнулся. Он знал, как его обычно воспринимают — реакция компьютерщика могла быть ироничным замечанием, но могла быть и выражением неодобрения при виде ребенка в форме командира корабля.

— Конечно, я сожалею, что мы встретились в столь недружелюбных обстоятельствах, — подхватил он, краем глаза взглянув на Машину. — Однако я уже могу подтвердить, что информация о Возвращении и самом Единстве правдива, как и синхронизация Потока. Приглашаю. — Он указал на стол, медленно заполняемый стюардом. — У нас еще много времени до следующего прыжка.

— И куда планируется этот прыжок? — спросил Миртон. Пикки пожал плечами.

— Во внутренние системы. Поскольку среди нас есть Машина, я бы поставил на саму Лазурь. Подозреваю, простого контакта в этой ситуации, каким бы синхронным он ни был, окажется недостаточно.

— А что ждет нас на Лазури?

— Ну… не буду притворяться. Наверняка долгие расспросы… но, полагаю, мы обойдемся без сканирования сознания, — честно ответил Пикки. Он сел за стол и потянулся к графину с чистой водой. Налил ее в хрустальный бокал, гадая, кто первым решится и подсядет к нему в компанию. — По крайней мере, в случае сотрудничества с Единством.

— И это решение, — заметил Миртон, — еще не принято.

— Я ничего об этом не знаю, — признался Тип. — Господа, может, присядете? Уверяю вас, — он позволил себе экономную усмешку, — что ничего не отравлено. Я также предпочел бы не просить в третий раз. Это поставит нас в неловкое положение.

Грюнвальд ничего не ответил, но подошел к столу. Однако не сел, а лишь слегка отодвинул стул и посмотрел на Эрин Хакл. Первый пилот подошла и села, едва сдерживая вздох облегчения. Видимо, побочные эффекты