Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Ранним утром Эрих бережно уложил в котомку кирку и знаменитый молот, сказал, что как только найдёт путь к магу – непременно вернётся в ту же минуту, и исчез. Нам с Элей оставалось его ждать. Пословица про «ждать и догонять» оказалась права.

Эпизод третий-7

Сперва Эля читала мне самые прекрасные, с точки зрения эльфов, стихи знаменитых поэтов, пока я не начал зевать, уже совершенно откровенно. Эрих не возвращался. Потом мы пошли порыбачить. Я вытащил из рукоятки своего кинжала, который Эрих в своё время окрестил «железякой», тонкую, прочную нить, с крючком и грузилом, приспособил поплавок и соорудил удилище. Эля взяла свой верный лук и пошла вдоль берега, целясь в воду.

Часа через три мы встретились. У меня было двадцать восемь рыбёшек, у Эли – девятнадцать. Но у неё рыбы были гораздо крупнее. С полчаса мы спорили: я предлагал считать улов по количеству, а Эля – по весу. К единому мнению мы не пришли, поэтому почистили и пожарили рыбу вместе, не разбирая где чья. Эрих не возвращался.

Потом Эля поглядела на меня томным, пронзительным взглядом, и я вспомнил, какую бездну «долгов» я ей ещё не отдал. Часа через три, сладко потягиваясь, Эля согласилась признать в счёт погашения долга грошик. Я возразил, что, судя по её стонам и выкрикам, это был не грошик, а золотой. А, если правильно считать, то четыре золотых. После получаса споров мы пришли к решению, что монет было, действительно, четыре. Эля согласилась засчитать их за серебрушки. Я поинтересовался, сколько долга мне ещё осталось. Эля подняла вверх задумчивый взгляд, сощурилась на солнце, и начала высчитывать:

- Сто тысяч миллионов золотых монет долга, минус отданные одна… две серебрушки да плюс четыре… да, плюс горсть мелочи и ещё четыре серебрушки…

Она опустила глаза на меня и сказала, что в этой жизни я с ней не рассчитаюсь, однозначно. Эрих не возвращался.

Мы сыграли несколько партий в эльфийскую игру «поддингтулл», вернее вначале Эля объяснила мне правила, потом прошёл пробный матч, а потом мы стали играть на выигрыш. В качестве выигрыша фигурировало исполнение желания.

Внешне игра простенькая: имеется два ряда лунок, вырезанных в доске для игры, или просто выдавленных в земле. У каждого игрока по пятнадцать камушков. За один ход можно либо выставить на доску один камушек, либо сделать ход уже выставленными. Количество прыжков по лункам за один ход определяет игровой кубик. Если камушек попадает в лунку, где один камушек противника, тот считается «съеденным», и возвращается в руку игрока-противника. Если в лунке два камушка соперника, то те теряют право движения на один ход, считается, что в этой лунке завязался «бой». Но, если в эту лунку на следующий ход прискачет третий камушек противника, то «съеденным» оказывается уже ваш камушек. И, наоборот, если противник не тронул камней в этой лунке, а вы добавили туда второй камушек, то поверженными оказываются оба камушка противника. Если в лунке будет три и более «вражеских» камней, то в такую лунку ваш камушек попасть не может, и даже не может её перескочить. Побеждает тот, чьи камушки пройдут все лунки, можно перескакивая через них, и соберутся в одной, последней лунке, именуемой «домом». Существует несколько вариантов тактики, как игры, так и контригры. Чаще всего игроки предпочитают двигаться по лункам «толпой», передвигая камушки так, чтобы в лунках всегда было больше трёх камушков. В этом случае, противник устраивает «погоню», добиваясь, чтобы свои кумушки были в непосредственной близи от «толпы». Как только из лунки, в которой было три камушка, один убежит вперёд, на это место немедленно прыгает «преследователь», тормозя всю группу, а следующим ходом пытается накрыть всю пару. Ну, и так далее. Есть тактика «полёт стрелы», когда игрок не выпускает на поле все камушки, а действует несколькими отдельными группами, которые стремительно движутся по лункам, не позволяя себя догнать. Есть тактика «стенки», когда часть камушков пускается в путь, а три камушка останавливают погоню противника, впоследствии сознательно жертвуя собой. А, тем временем, где-то воздвигается новая «стенка», через которую свои камушки проходят легко, а камушки противника тормозятся. Ну, и конечно, противник может по ходу игры переходить от одной тактики к другой.

Первые четырнадцать игр я проиграл вчистую. Потом освоился и, к великому удивлению и разочарованию Эли, соотношение побед стало два к одному в мою пользу.

Когда счёт игры стал угрожающим, двадцать семь на двадцать шесть, хотя ещё в пользу Эли, она объявила, что игра окончена, я безоговорочно проиграл, и она позже объявит мне своё желание. Я сопротивлялся и требовал матч-реванш, но Эля оставалась непреклонной. Мы посмеялись, и игра закончилась. Эрих не возвращался.

От нечего делать мы отправились на охоту, хотя еды было навалом. Повезло обоим, хотя эльфийке больше, и через пару часов мы разделывали и готовили двух моих куропаток и зайца, и двух зайцев, поросёнка и фазана, добытых Элей. Эрих не возвращался.

Мы искупались, полюбовались красотами природы, посидели, обнявшись, у костра глядя в пламя. Никто не сказал ни слова о гноме, хотя оба переживали до глубины души. Вечерело, а Эрих не возвращался.

Гном пришёл поздним вечером, когда на небе уже пылали звёзды и обе луны выглядывали из-за горизонта. Пришёл злой и голодный. Пожирая уже остывшую снедь, он устало помотал головой:

- Нет прохода. Нигде и никакого. Мышь не пролезет, червяк не проползёт. Со всех сторон такая магия, о которой даже сказок нет. А почему вы не сказали, что дракон – это флидатор? Я, когда увидел, у меня руки затряслись! Что ты лыбишься, дура необразованная? Не от страха! У него же из каждой чешуйки можно сделать топор! Или кирку! Или меч! И не надо железо в болоте травить! У него, знаешь, какие чешуйки? Легированная сталь высшей пробы! Эх, не совладать… Был бы он молодым, глупым драконом, или наоборот, очень старым и неповоротливым… А сейчас в самом расцвете. Жаль!

Мы с Элей одновременно вздохнули, я горестно, а она с облегчением. Говорить было не о чем. Путь к магу был закрыт. Точка.

Ложились спать в печальном настроении. У каждого была своя причина: Эля предчувствовала нашу скорую разлуку, гном не мог забыть замечательной чешуи флидатора, которой ему не видать, как своих ушей, я понимал, что возвращаться придётся с пустыми руками,