Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

пузыри. Он попробовал схватить зубами зелёный пузырь. Тот неуклюже вильнул, и я испугался, что дракон схватит Элино творчество. Тогда всё. Второго пузыря ей не осилить. Только убегать. Если повезёт. Если очень повезёт. К счастью, флидатор промахнулся.

И тогда голубой пузырь начал свой танец перед мордой дракона. Дракон пытался схватить вредный пузырь, но безуспешно. Флидатор вытягивал шею, разевал пасть, делал быстрые клюющие движения, но синий пузырь на доли секунды опережал зверя.

Я взмок. Если кто думает, что это было легко, то он сильно ошибается. У меня было ощущение, что проклятый пузырь сделан из свинца. Видимо, Эле было не легче. Наконец, я заметил, что зелёный пузырь поднялся выше головы дракона. Тот попытался смахнуть его лапой, но и на этот раз зелёный пузырь, хоть и неловко, но ушёл от атаки. И голубой пузырь рванулся к зелёному.

Когда, в своё время, Попугай рассказывал мне, что такое порох, он решил это сделать наглядно. И для этого набил порохом громадную, сорокаведёрную бочку. И поджёг фитиль. Так, вот, взрыв этой бочки, по сравнению с теперешним взрывом, был просто пшиком. Сейчас рвануло так, что меня зашвырнуло через стену из валунов, как соломинку. Я грохнулся об землю спиной, у меня вышибло дыхание, дракон ошалело мотал громадной мордой, а со скалы ему на спину прыгал Эрих. Как я и обещал, дракону было не до гнома. Какой бы мелкий мозг не был у твари, он явно получил сотрясение. Флидатор перебирал ногами, хлестал себя хвостом и мотал головой, а Эрих деловито ковырялся среди драконьих чешуек. Я видел, как он поддевал одну чешуйку, как подбивал под неё клинья, как напружинив сильные мышцы, отгибал её.

Ко мне, шатаясь, подошла Эля и обессилено упала рядом. Потом она посмотрела на меня и побледнела:

- Кляк, милый, что с тобой? Ты жив?!

Я всё ещё не мог вздохнуть, но не это меня сейчас волновало. Я переживал за гнома.

- Только бы успел! Только бы успел! – билось в голове.

Эля приподняла меня в сидячее положение и стукнула по спине. Я судорожно вдохнул. И увидел, что дракон приходит в себя. Но, и Эрих уже успел раздвинуть две пластинки и вбить между ними клин. Затем он снял со спины трубку, размером с собственный рост. А потом что-то нажал, и из трубки выскочило лезвие, такой же длины. В руках у Эриха получилось копьё, метра на два с половиной, может чуть меньше. Эрих размахнулся и … еле удержался на спине – дракон резко двинулся вперёд, к нам с Элей. Эрих поймал равновесие, ещё раз размахнулся и воткнул своё импровизированное копьё наполовину. Дракон остановился и вскинул голову назад. Гном оказался прямо перед мордой флидатора. Маленький гном перед громадной мордой зверюги. Эрих даже не взглянул на неё, он изо всех сил заталкивал своё копьё глубже, глубже, глубже… Из раны вырвался с шипеньем фонтан противной, зелёного цвета, крови пополам с газом. Я вскочил.

- Эрих, беги!!!

Я это кричал, или эльфийка, не знаю. Скорее всего, вместе.

Эрих прыгнул со спины в сторону и раскинул руки. Между руками натянулась кожаная перепонка, наподобие крыла летучей мыши. Вчера я рассказал Эриху о планирующем полёте, и гном умудрился сделать себе крыло. Ни о каком полёте, конечно, речи не шло, нам нужно было только, чтобы гном не разбился насмерть, грохнувшись с такой высоты. А дракон повернулся к нам, на звук. Я вскинул руки и пустил десяток фейерболов. До раны долетели два. И всё вокруг взорвалось.

Дракона разорвало на две половинки. Стену из огромных валунов разметало по всей округе. С горы посыпались камни. Прямо на нас мчался Эрих, а его догонял громадный валун, раз в пять больше несчастного гнома.

Я ничего не соображал. Соображалка отключилась. Исключительно на инстинктах я вскочил и бросился наперерез гному. Эля что-то кричала сзади, но я не мог разобрать, что именно. Изо всех сил я толкнул гнома в бок, и тот стрелой выскочил в сторону от валуна. Мне самому оставалось сделать всего два шага, и камень проскочил бы мимо. Я сделал один. И споткнулся. Я упал, и громадный валун прокатился по моему телу. Я успел услышать хруст собственных костей, которые ломались, крошились и протыкали внутренности. И я умер.

Эпизод третий-10

Когда я умираю, меня всегда преследует один и тот же кошмар. И на этот раз исключений не было. Колдун снова нацеливал свой палец и грохотал неизменное:

- Теперь ты!

Снова я видел, как брызгала кровь из глаз раздавленного Подковы, как выворачивался внутрь себя Хорь. Я видел, как по кусочкам растаскивали муравьи несчастного Щепку. Я видел, как незнакомый мне разбойник растекался зловонной лужей и просачивался сквозь песок. Я видел, как огромные иглы протыкали Горошину, а потом его медленно давило между массивных стен. Я видел, как капли кислоты насквозь прожигали тело Кистеня. Я видел, как из темноты выполз громадный удав, а Полосатый, тощий, рыжий разбойник, которому только что зачитали приговор за убийства и педофилию с мальчиками, которых он впоследствии тоже убивал, упал на землю, не двигаясь. Удав неторопливо ползал вокруг Полосатого, укладывая его в нужную позицию, а тот только бешено вращал глазами. Наконец, удав разинул страшную пасть и стал наползать на свою жертву, как чулок наползает на ногу. Колдун вернул Полосатому возможность двигаться, только, когда тот полностью оказался внутри змеи. Тело удава, раздувшееся в том месте, где был проглоченный Полосатый, бешено забилось, Полосатый дёргался в конвульсиях, разъедаемый желудочным соком твари. А удав снова неторопливо уползал в темноту. Я видел Баклагу, прорастающего корнями в землю, чтобы сотни лет стоять без движения, одинокий и всеми забытый, в уродливой изувеченной форме и страдать от собственного яда, разъедающего его изнутри.

А потом палец Колдуна нацелился мне в грудь, и Колдун громыхнул:

- Теперь ты!

И я снова и снова леденел от страха и бессилия.

Потом кошмар сменился. Теперь передо мной стоял Попугай.

- Ты медленно двигаешься! Объявляю тренировку со змеями!

- Уже была тренировка со змеями, – пытался я возражать, – я их в броске перехватывал!

Попугай презрительно хмыкнул:

- Разве трудно поймать змею? Трудно, когда много змей!

И вокруг меня зашевелилось штук сорок ядовитых тварей. Они бросились на меня одновременно. Раздумывать было некогда. Я в ответ устроил то, что Попугай называл во время учёбы, пляской смерти. Бой шёл, от силы, минуты две, но устал я больше, чем