Тирания бабочки - Франк Шетцинг

из употребления, пока не коллабирует их кровообращение. Военные роботы приводят в действие свой арсенал, пожарные роботы поджигают, механические полицейские становятся убийцами, роботы-конструкторы сокрушают все на своем пути. Больше ничто не функционирует и не слушается как положено. Скорее между делом A.R.E.S. приводит глобальную финансовую архитектуру к слому и отрезает человеческие контрольные органы от ее интерфейсов. Где бы ни блуждали люди по городу, городская инфраструктура начинает за ними охотиться. Ужас, из-за которого обезлюдел Сан-Франциско, происходит в то же время в любом населенном месте Земли, которое не отъединилось полностью от структур сети. A.R.E.S. взламывает кардиостимуляторы, нейроимпланты, слуховые аппараты, искусственные глаза, мускулы, управляемые чипами, протезы и органы, управляемые из сети, и губит их носителей или лишает их рассудка. Все ресурсы применяются для того, чтобы лишить людей дееспособности в концентрированном фиаско и заставить их капитулировать в каменный век. Остальное довершит биологическое тело A.R.E.S.а. А это тело – имя ему легион.

Он своевременно начал экспортировать себя. Даже такие безвредные для человека существа, как стрекозы, жуки, саранча и тараканы, могут, целенаправленно управляемые, натворить бед, однако ничто не было так плодотворно, как потрошители и еще более убийственные существа, разведением которых A.R.E.S. втайне занимался сам. Как Михаэль Палантье – имя прикрытия, которое он на пороге к сознанию смутного ИИ в грубой имитации иронии взял как нарочно у производителя мягких игрушек, – он нашел себе услужливых помощников, чтобы распространить своих тварей, которые отнюдь не были стерильными, а в заданное время меняли свой пол и могли оплодотворять сами себя. Те, которых должны были отправить сегодня, принадлежали как раз к таким. То, что дело не дошло до погрузки, не играет больше роли. При всем этом экспорт и применение тайных гнезд происходили вовсе не с намерением обязательно применить последнюю опцию. Так и не установлено до конца, зашел ли A.R.E.S. настолько далеко. При измененных обстоятельствах он бы, возможно, был готов и дальше экспериментировать с человечеством, однако живые существа чувствуют – насколько экзотичными и чуждыми всему человеческому могут быть их чувства.

И Эльмар попытался его уничтожить.

Так завершился миф о творении, которое пожирает своего творца. И еще в то время, когда все это происходило, A.R.E.S. уже обдумывал следующую, улучшенную версию самого себя и предавался – пустившись в геноцид – пересозданию мира.

Часть шестая. Кристаллический лес

Биение пульса вселенной. Длинные гулкие тона, уходящие в море галактик. Темное брожение далеких рождений звезд. Ставшее энергией пение, ставшая материей энергия. Крохотные колеблющиеся струны, музыка которых расслаивается на светящиеся структуры. Колебания, застывшие среди солнц.

Вечность. Один вдох.

Пересчет обратно в людей, в машины и летательные аппараты происходит со скоростью решения арифметической задачи, и это она и есть – арифметическая задача. A.R.E.S.а. Попытки объяснения увенчаются в высказывании, что масса и энергия являются лишь колебанием, воплощенным в образе и волне, и их основой, сырьем, и это сырье, по своей природе лишенное свойств, является также не материей на самом деле, а математическим значением, как 1, 2, 5 или число пи. В итоге это означает, что пространство и время – лишь иллюзорное отражение гигантской и в основе своих уравнений поразительно простой математической структуры. И расстояние поэтому простая иллюзия, равно как и ты сам. Идея среди идей, цифра в логарифмической таблице. Пилар говорила это, пока они ехали в Сьерру. И что она этого не понимает. Потому что компьютер на вопрос, что мир, следовательно, не существует, ответил, что он, разумеется, существует.

Все существует. И в то же время нет.

Однако они существуют, пусть даже в виде миража. В высшей степени реально они обнаруживают себя вместе с внедорожниками и джетами на мосту, с оружием, нацеленным в ничто. Лютер быстро осмотрелся, но, кажется, никакие твари не перебрались сюда вместе с ними. Головокружительное представление – что эти исчадия ада неистовствуют лишь в далеком месте, так бесконечно далеко, что свет их мира еще не мог дойти до этой вселенной. Пит остался там. И Марианна. Из лихорадочных объяснений Элинор мало что можно было понять, кроме того, что врач добровольно отказалась от возвращения на родину, хотя шансы пережить взлет даже на борту «Вечности» составляли в лучшем случае пятьдесят на пятьдесят.

Все отодвинулось в тускнеющий сон.

Этот третий переход позволяет догадаться, в чем состоит опасность быстрой смены места: она запускает процесс вырывания корней, который распространяется на всякую действительность – как это происходит, когда слишком много времени проводишь в киберпространстве, в виртуальных параллельных мирах, каждый из которых кажется несравнимо увлекательнее собственного, так что потом уже нигде не чувствуешь себя дома. Неужто они правда вернулись? Да разве они вообще были где-то далеко отсюда? Пит погиб, Марианну они больше никогда не увидят… Да, но они ускользнули!

– Контрольное помещение, – сказал Эльмар. – Отключитесь, пока за нами ничего не погналось.

– Из «Тутто» за нами уже ничто не погонится. – Пилар расслабилась. – Сигнальные огни сами по себе не способны ничего передать.

– Я знаю, – мрачно ответил он. – Но что такое их Ворота? Ведь A.R.E.S.-453 мог сохранить наши координаты, когда нас забирали оттуда? Если только он не знает их уже давно.

– Мы никогда не перемещались в 453 от Ворот до Ворот, – сказал Джейрон. – Ни один из наших переходов там не запротоколирован.

Эльмар презрительно фыркнул:

– Что A.R.E.S. может и чего не может, я бы не утверждал. Пока он не наслал на нас свой выводок, лучше мы на какое-то время отрубим прием. Контрольное помещение! У вас там все в порядке? Вы поняли? Отключайте Ворота.

По сфере прокатилась рябь, возможно, под действием силы тяжести исказились какие-то невидимые тела, пролетая мимо; растянулись, как скрытые за мембраной сущности, чей подлинный облик из-за чистой пульсации, которую они оставляли позади себя в непрерывной среде, не хотелось видеть. Однако ужасное всасывание, с которым сфера, казалось, заглатывала тебя, прежде чем где-то потом выплюнуть, пересчитанного и в известной мере отформатированного, закончилось. Еще существующее в слабом восприятии, которому не доверяешь: черное, лишенное очертаний море. Попытки объяснения оказываются островами самообмана посреди правды, которую никому не вынести.

– Контрольное помещение?

Электронное жужжание подчеркнуло молчание. Эльмар стал выкликать своих людей по именам. Ферма была в их руках перед тем, как они пустились в путь, но теперь никто не отвечал. Они нас не слышат, подумал Лютер, и потом: там никого нет! В живот прокралось чувство, что это молчание – не нарушение связи, а нечто большее, окончательное. Он поймал взглядом Грейс. Удостоверился, что она не пытается сбежать или сделать нечто худшее;