Тирания бабочки - Франк Шетцинг

Они смотрели на сверкающий, простиравшийся во все стороны ландшафт, инсталляцию, машинерию или всего лишь геологическую прихоть, которая не хотела поддаваться никакому описанию. Лед, застывшие снега по первому впечатлению никак не сочетались не только с окружающей температурой в тридцать пять градусов. Нечто несравнимо более сложное было здесь создано. Спектральные эффекты на высоких, как башни, сталагмитах, то тупых, то игольчатых, слишком воздушных сводах и мостах, спирали и решетки связанных скульптур позволяли думать скорее о кристаллическом веществе. С каждым изменением угла зрения вспыхивали другие спектры, иногда сразу в нескольких цветах, потом снова сияла игла в густой синеве, блестели кубы и шары, как аметист, можно было подумать, что видишь разветвленный, полированный опал, волны пробегали по выпуклым внутренним поверхностям сводов и просеивали наружу светлую лазурь – однако главным впечатлением был белый свет, пойманный в бесчисленные обломки отшлифованных алмазов. Явление простиралось до подножия холма, и там поднималась собственно природа в своем могуществе: темный, тяжелый хвойный лес, пронизанный кедрами и дугласиями, который светился до гребня, так что через него проглядывали белые скалы. Соборное великолепие, пышущее здоровьем и – да, что именно это было? – самоутверждением. Ничем другим не объяснить. Все казалось Лютеру чуть проникновеннее, чем обычно, контрасты были акцентированы слишком сильно, чернота стволов – как проходы в бесконечных анфиладах без света, все пронизывающая зелень – почти кричащая, небо такое ясное и сияющее, словно с него убрали фильтр, которым оно было прикрыто даже в хорошие дни. Солнечный свет мягко сверкал на хвое сосен и топил ее иглы в серебре. На юге, вокруг луговины Кнатсона, отроги кристаллического мира разветвлялись на луга, окруженные прудами и расточительно украшенные одуванчиками, и даже в самых захудалых местах вдоль череды холмов, где трава кое-где прорастала сквозь каменистые осыпи, это не портило общего впечатления, будто природа вернулась к своему первозданному виду, пусть и не огражденная от стихий и смены времен года, но исцеленная.

– Я, конечно, не хочу никому плюнуть в святую воду, – приземлил свой восторг Фиббс. – Но как бы нам теперь отсюда снова выбраться?

– Никаких проблем, если контрольное помещение еще есть, – Эльмар сделал несколько шагов вперед. Большая часть скульптур срасталась на уровне земли, но между ними проходили дорожки, покрытые все теми же мелкими крошками перегноя, как площадка, на которой они стояли. – Что-то же управляет этими Воротами. Оно работает. Оно посылает сигналы.

– Что приводит нас к вопросу, кто здесь живет, – Лютер шагнул вслед за Эльмаром. Его взгляд поднялся к краю горного перевала, зубчатому от верхушек деревьев. Этот край зелено-синим силуэтом тянулся в сторону юга. За ним, поверх перевала Юба, милях в десяти-двенадцати возвышался воздушный замок. Его очертания так нежно и пастельно мерцали во влажной атмосфере, что нужно было присмотреться, чтобы отделить башни и арки от синевы неба. Он мог быть стеклянным, так невесомо парящий вдали, но Лютер предположил, что он состоит скорее из того же кристаллического основного материала, что и «ферма» – понятие, которое здесь уже не имело смысла, но за него можно было держаться ради лучшего понимания.

Эльмар проследил за его взглядом.

– Это город. Должно быть, большой.

– А может, всего лишь природная формация. Но если искусственная, то по ней можно узнать, кто ее построил.

– И кого же вы надеетесь здесь встретить, помшерифа? – на него упала тень Джейрона. – Ваших дебильных друзей-золотоискателей?

– Мило, – улыбнулась Рут. – Как всегда, законченная по форме сволочь.

Джейрон обозначил маленький поклон:

– Я указываю лишь на то, что каждая секунда, которую мы здесь теряем, уменьшает наши шансы на скорое возвращение.

– Что, сдрейфил? – съязвила Пилар.

– Вы здесь где-нибудь видите вход под землю? – спросил Джейрон, игнорируя ее выпад. Он указал рукой туда, где стоял господский дом – если он стоял там. – Все поросло этими кристаллами. Чтобы запрограммировать Ворота, мы должны были бы задать ключ, а это можно сделать только в контрольном помещении. Я предлагаю…

– Твое время предлагать истекло.

– Дай ему сказать, – устало отмахнулся Эльмар. – Придет время, ему придется нам много чего объяснить.

– …предлагаю удостовериться, что здесь действительно нет входа. И потом попытаться пройти через серверный зал.

Внимание Лютера отвлеклось. Кто-то – животное или человек – двигался между соснами по испятнанной солнцем траве. Замер и быстро укрылся в тени. И вдруг Лютер заметил повсюду вокруг признаки жизни. Высоко над кронами деревьев парил на восходящем потоке воздуха огромный орел, неподалеку вылетели из кроны кедра мелкие птички и рассыпались в воздухе, чтобы, сделав вдалеке петлю, снова пролететь над их головами. Против света казалось, будто их крылья вращаются, а может, они просто били ими слишком быстро, налегая на подвижные мускулы, слишком быстро для птиц, и тут он даже усомнился, птицы ли это. Из-за дерева вышел на солнечный свет олень необычайно больших размеров, посмотрел на них и принялся невозмутимо пастись, но Лютер знал, что перед тем видел не этого оленя. То, что раньше там двигалось, все еще оставалось за деревьями. Или исчезло. Или никогда там не бывало. За последние трое суток он почти не спал, его выщелоченные мозги тосковали по сновидениям – может быть, он видел там трейлер сна. Как рекламный блок про кино.

– А вдруг там все еще есть Даунивиль? – сказал Д.С. – Не пойти ли нам глянуть?

– Нам надо смываться отсюда, – проворчала Грейс, – и поскорее.

– Да, но, может, тут наши люди. – Старый солдат перебирал пальцами свою бороду, и то, что он сказал, вдруг прозвучало не так уж и неразумно. – Ваши эти Ворота, оттуда может вылезть все что угодно, разве нет? Вы хоть раз видели, как быстро пауки оплетают дерево паутиной? Или муравьи разделывают игуану? Когда выпадает снег, через пару часов все выглядит неузнаваемо. Я хочу сказать, вдруг эти перемены произошли здесь за очень короткое время: какое-нибудь нашествие или вроде того. Молниеносная война. Вы странствуете между мирами, которые вы используете. Допустим, у какой-то другой власти тоже были схожие интересы. Только в большем масштабе. Они могли захватить весь мир мановением руки, просто пройдя в Ворота, воздвигнуть эти ледяные или стеклянные ландшафты или что уж там еще…

– Война миров! – Фиббс горячо закивал. – Вот именно. Какая-нибудь красная ботва: ур-ра-а-а!

– Хм. – Д.С. почесал голову. – Ну, не знаю.

– Что, не верите? А у Герберта Уэллса! Нашествие марсиан.

– Я не особо начитан в научной фантастике.

– Самое подходящее время изменить это, Дональд Скотт. Это как если бы Гэндальф объявил хоббитам, что ему не нравятся фэнтези. Окей, для меня это звучит почти нормально.

– Если тут кто-то живет, почему тогда Ворота в запустении? – спросила Элинор.

– Нашествие. –