Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Женский голос протянул новую фразу, мужской ответил. Музыка играла, не пытаясь стать ни светлее, ни громче. Она все время оставляла что-то незавершенным: недопетую мысль, паузу, после которой хотелось дождаться следующей строки. Это ожидание действовало сильнее остального.

Навигатор заговорил поверх композиции: через несколько сотен метров требовалось повернуть налево.

Вера увидела коричневый знак впереди еще до того, как смогла разобрать буквы. Он стоял у дороги совершенно обыкновенно, среди других указателей, и от этого выглядел страшнее любой мистической декорации.

По мере приближения белые буквы стали различимы: МЕМОРИАЛЬНЫЙ НЕКРОПОЛЬ БЕЛЫЙ ЯР

Она включила поворотник. Ритмичное щелканье добавилось к музыке. Съезд приближался справа. За ним между соснами уходила узкая дорога, но Вера пока видела только ее начало. Встречная полоса была занята. Пришлось тормозить и ждать.

Grand Cherokee остановился у разрыва в ограждении. Один автомобиль прошел навстречу, подняв с мокрого асфальта легкую снежную взвесь. За ним показался второй. Вера держала ногу на тормозе и смотрела сквозь лобовое стекло, пока женский голос в Her Wild and Wrecked Prayer тянул очередную фразу, а низкий мужской возникал под ней отдельными словами.

Пока проходила вторая машина, Вера могла выключить поворотник, отпустить тормоз и продолжить движение прямо. Когда встречная полоса опустела, причин не выполнить принятое решение больше не осталось.

Вера повернула руль. Grand Cherokee пересек встречную полосу и вошел в боковую дорогу. В правом зеркале мелькнул коричневый указатель, в центральном задержалась Р-257, по которой прошла машина, затем другая, за деревьями появился грузовик. Наконец, изгиб закрыл видимость федеральной трассы, и вместе с ним исчезло все движение.

Шум изменился настолько заметно, что Вера невольно прислушалась. На Р-257 музыка существовала поверх скорости, шин, встречного потока и воздуха, который тяжелые машины раздвигали вокруг себя. Здесь все это оборвалось, остались лишь салон Grand Cherokee, влажный асфальт и сосны по обеим сторонам.

Навигатор показывал еще три километра пути. Вера держала скорость чуть выше сорока. Покрытие позволяло больше, машина и подавно. Она не прибавляла.

Дорога поднялась между соснами, плавно повернула и снова выпрямилась. Под деревьями лежал старый снег, уже сероватый у стволов. Влажный камень проступал сквозь землю на склоне. Где-то справа рельеф уходил вниз, но Енисея больше не было видно.

Его отсутствие Вера заметила только через некоторое время. Еще недавно река то появлялась, то исчезала между стволами, оставаясь рядом даже тогда, когда ее закрывал лес. Теперь справа тянулись сосны, склон и серый камень. Впереди — еще один поворот.

На следующей дуге Вера поняла, что ждёт окончания композиции. Песня стала последней единицей времени, которая не имела отношения к навигатору. Пока женский голос тянул свою странную, тёмную молитву, а мужской время от времени отзывался снизу, можно было считать, что она ещё едет. Эта связь была нелепой, и Вера прекрасно это понимала, но всё равно слушала.

Цифра на экране неумолимо уменьшалась, но Вера уже не проверяла оставшееся расстояние. Лес вокруг ничем не выдавал близость кладбища. Те же сосны, тот же влажный асфальт, редкие пятна снега. Дорога изгибалась достаточно плавно, чтобы следующий участок был виден заранее, и всякий раз там оказывалось только продолжение дороги.

Her Wild and Wrecked Prayer вошла в более тихий фрагмент. Женский вокал опустился, стал ближе к обычной речи, хрипловатая неровность сделала его по-человечески уставшим. Мужской возник под последними словами, и голоса сошлись так тесно, что нельзя было услышать один, отделяя от другого.

Дорога снова повернула. Небо не изменилось, солнца не прибавилось. Но между стволами деревьев появилось больше пространства.

Нога сама ушла с газа. Grand Cherokee начал терять скорость.

Женский голос в динамиках поднялся, затем оборвался. В эту паузу Вера услышала шорох шин особенно отчетливо. Потом музыка вернулась, вместе с низким мужским ответом.

За соснами появилась каменная ограда. Она была именно такой, какой запомнилась: камень, тянущийся вдоль дороги, скрывающий все, что находилось за ним. Никаких могил, памятников или аллей отсюда не было видно. Только ограда и приближающийся въезд.

Her Wild and Wrecked Prayer продолжала играть. Теперь в музыке раздражало именно то, что она не менялась вместе с происходящим. Женский голос все так же тянул фразы, мужской отвечал ему из глубины, между ними оставались те же паузы. Композиции было безразлично, что дорога закончилась.

Машина замедлилась до скорости пешехода. На последних метрах Вера вдруг захотела, чтобы ворота остались закрыты. Желание оказалось настолько ясным, что она даже удивилась.

Закрытые ворота означали бы проблему, которую можно решить руками. Остановиться, выйти из машины, найти кнопку или охрану, проверить, куда обращаться. Возможно, вернуться в салон. Потратить пять минут. Десять. И все это время невозможность ехать дальше будет существовать отдельно от нее — металлическая, техническая, объективная. Можно будет ничего не решать.

Grand Cherokee докатился до въезда. Вера нажала на тормоз. Машина остановилась. За лобовым стеклом стояли ворота Белого Яра. В салоне женский голос продолжал тянуть последние строки Her Wild and Wrecked Prayer, а низкий мужской отвечал ему из глубины композиции. Дорога закончилась, но музыка этого еще не заметила.

Глава 70

Створки ворот дрогнули и начали медленно расходиться.

Вера осталась держать ногу на тормозе. Несколько секунд ей еще принадлежало право ничего не делать, и она использовала их полностью, наблюдая, как между темными половинами ворот появляется узкая полоса дороги, потом мокрый асфальт, снег по краям и первые лиственницы внутри некрополя.

Her Wild and Wrecked Prayer продолжала звучать. Женский голос протянул фразу, мужской отозвался низко, почти из глубины музыки, и эта чужая темная молитва вдруг стала последним, что отделяло салон Grand Cherokee от места, куда приехала девушка, чтобы просить помощи у мертвой ведьмы.

Наконец, ворота раскрылись полностью. Никакой охранник не вышел. Не загорелось предупреждение на панели, не раздался сигнал, который позволил бы еще немного посидеть внутри. Белый Яр просто разрешил ей въезжать.

Вера отпустила тормоз, и Grand Cherokee покатился вперед. Каменная стена прошла вдоль бокового стекла и закрыла дорогу снаружи. За ней открылся знакомый широкий проезд, темные деревья, камень, снег.

Навигатор сообщил, что маршрут завершен.

— Спасибо, — пробормотала девушка.

Парковка находилась справа. Широкая площадка оказалась полностью пустой. Под влажным тонким снегом просвечивала разметка, вдоль дальнего края горели фонари, уже бесполезные при сером утреннем свете. Ни посетителей, ни машин.

Вера уже начала поворачивать на парковку, когда заметила мужчину. Он стоял у дальнего края площадки, в нескольких метрах от фонаря, и смотрел на приближающийся Grand Cherokee. Высокий. Молодой. Темные джинсы, ботинки, короткое черное пальто, по