Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Веру на коротком подъеме, где под снегом обнаружился лед. Его ладонь легла поверх ее пальцев на мужском локте. Всего на секунду. Теплая. Сильная. Человеческая. И от этого прикосновения девушке стало еще легче представить клыки Конрада на собственной коже.

Вера раздраженно посмотрела вперед.

Глава 71

За очередным поворотом между лиственницами показалась широкая гранитная стела с фамилией БУРОВЫ, и Вера поняла, что прогулка закончилась.

До нее оставалось метров двадцать, снег по краям дорожки по-прежнему был нетронутым, а под ногами то появлялся темный гранит, то снова скрывался под тонкой белой коркой. Конрад все так же шел рядом, под рукавом его пальто ощущалось живое тепло, и еще минуту назад этого вполне хватало, чтобы думать о совершенно неподходящих вещах. Теперь Вера смотрела на крупные буквы впереди и чувствовала, как Белый Яр возвращает себе все пространство, которое молодой Шварцгест ненадолго отнял разговором.

Конрад тоже увидел стелу и замолчал. Никакой особой торжественности в этом не было. Он не замедлил специально шаг, не убрал улыбку с таким видом, словно вступал в храм, просто последние несколько метров они прошли без слов. Ветер двигал верхушки лиственниц, откуда временами сыпался мелкий сухой снег. Слышались только их шаги: более тяжелые у Веры и удивительно тихие у Конрада.

У стелы Буровых Шварцгест остановился. Вера по инерции сделала еще полшага, почувствовала, что рука под ее ладонью больше не движется, и повернулась лицом к нему.

Конрад смотрел не на девушку, а вперед, на участок. За каменной плитой начиналась дорожка между женскими памятниками, знакомая Вере по прошлому приезду. Снег изменил цвета, приглушил бронзу и прикрыл горизонтальные поверхности гранита, но само место осталось тем же. Вера узнала ближайшие памятники, поворот дорожки дальше между деревьями, даже темную фигуру женщины в полный рост справа, хотя имя под ней с этого расстояния прочитать не смогла бы.

Она уже успела отпустить локоть Конрада, когда тот взял ее правую ладонь. Движение было знакомым: спокойное и уверенное. У Шварцгестов и это, похоже, передавалось по мужской линии.

Конрад наклонился. Губы коснулись кожи. На этот раз между ними не было перчатки, и Вера почувствовала легкое тепло дыхания раньше самого прикосновения. Этого оказалось достаточно, чтобы фантазии о его клыках попытались вернуться в сознание со всеми ненужными подробностями.

Прекрасно. Она приехала к мертвой ведьме ради собственного выживания, а организм продолжает жить какой-то своей, совершенно отдельной жизнью.

Вера посмотрела Конраду в глаза. Темные. Обычные. Он начал выпрямляться, поймал ее взгляд и чуть заметно усмехнулся, явно прекрасно поняв, что именно она проверяет.

— Здесь я остановлюсь. Простые смертные не должны мешать разговору наследной принцессы с королевой, — неожиданно проговорил он.

Вера хотела заметить, что после всего услышанного его право числиться среди простых смертных выглядит спорным, но Шварцгест уже отпустил ее пальцы.

Потом посмотрел за стелу.

— Аграфена Матвеевна вас ждет.

И вот эта фраза пришлась совсем не туда.

Вера несколько секунд молчала, сама не понимая, чего именно ждет от его лица. Улыбки, наверное. Той самой медленной, двусмысленной, которая превращала все сказанное в красивую провокацию.

Улыбки не было.

— Ждет? — переспросила она.

— Да.

Конрад произнес одно это короткое слово и больше ничего не добавил. Несколько снежинок зацепились за темный соболь воротника его пальто и блестели яркими брильянтами. Вера смотрела на них неприлично пристально, потому что смотреть за стелу сейчас хотелось меньше всего.

Там ничего не изменилось. Именно ничего. Памятники не стали темнее. Воздух не пошел рябью. На дорожке не появилась старая женщина в черном платье. Само предположение было настолько идиотским, что Вера почувствовала злость на собственную глупость, и злость помогла.

— Это хорошо, что ждет, — наконец ответила она.

— Я буду стоять здесь. Столько, сколько нужно.

Конрад отступил в сторону, освобождая дорожку.

— И смотрите под ноги. Здесь по-прежнему сколько.

Предупреждение о гололеде прозвучало после слов про ожидающую мертвую ведьму совершенно обычно, и на секунду все встало на места. Под снегом действительно был лед. Вера уже несколько раз по дороге сюда поскальзывалась. Дальше тоже можно неудачно поставить ногу, упасть, разбить колено или затылок. Обычная физика оставалась на стороне здравого смысла.

— Спасибо, — сказала она.

И пошла одна.

Первые шаги дались легко. Конрад находился совсем рядом, его присутствие сохранялось за спиной так же отчетливо, как минуту назад ощущалась его рука под ее ладонью. Вера не оборачивалась, но знала: стоит повернуться и увидит темное пальто возле гранитной плиты. Он обещал остаться там. Значит, у могилы можно будет говорить спокойно. Даже если голос прозвучит громче, чем следовало бы, несколько десятков метров, памятники и деревья сделают свое.

Это Веру устраивало. Она продолжила идти, глядя под ноги.

Через несколько метров проявился другой плюс от присутствия молодого колдуна, куда менее приятный, но тоже полезный: если сейчас с ней что-нибудь случится, Конрад довольно быстро поймет, что она задержалась. По крайней мере, ее тело найдут быстро.

Вера сжала губы.

Отлично. Утро развивается прекрасно. Сначала она обсудила с красивым мужчиной применение клыков в постели, а теперь оценивает того же мужчину как гарантию оперативного обнаружения собственного трупа.

Под подошвой что-то скользнуло. Вера перенесла вес на другую ногу и остановилась. Конрад оказался прав: дорожку не успели вычистить так тщательно, как в прошлый раз. Снег тонко прикрывал края плит, местами под ним блестела вода, схваченная ночным морозом. Приходилось смотреть вниз, и это оказалось удобно. Пока внимание занимали собственные ноги, вокруг оставалось меньше места.

Потом дорожка выровнялась. Девушка подняла голову и оглянулась: Конрада видно не было. Не произошло ничего особенного, просто несколько памятников встали между ним и Верой, ствол лиственницы перекрыл часть входа, дорожка слегка повернула. Но отсутствие молодой мужской фигуры в пределах видимости изменило место сильнее, чем расстояние могло бы объяснить.

Тишина держалась как обычная кладбищенская: наполненная мелкими звуками, которые при сопровождающем рядом не требовали внимания. В верхних ветвях двигался ветер. Где-то справа вода редкими каплями падала с памятников на гранит плит. Под ботинками хрустел снег.

Первую женщину в камне она миновала, почти не глядя. За ней стояла еще одна стела, потом бронзовая фигура, знакомая по прошлому приезду. Имена читать не хотелось. Достаточно было общей фамилии у входа.

Справа что-то шевельнулось. Вера повернула голову быстрее, чем успела решить, стоит ли. С края гранитного памятника съехал снег. Несколько секунд белый пласт держался на наклонной поверхности, потом развалился и мягко лег у основания.

Вера посмотрела и пошла дальше.

Ничего.

Это слово стало первым и основным из