Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Только все вокруг его присутствия вдруг изменило значение. Парковка перестала казаться случайно пустой. Молодой Шварцгест перестал быть просто родственником директора кладбища. Генрих Оттович не мог узнать о поездке из сообщения Веры — она его не отправляла. Не мог получить информацию от Лопатина — тот тоже ничего не знал. Мельников слышал от нее только то, что она продолжает искать статуэтку. Само решение ехать к Аграфене на могилу сформировалось не как план, который она долго готовила и могла невольно кому-то выдать. Оно возникло в мансарде, после паники и отчаяния, а потом Вера быстро начала действовать.

И все-таки Конрад оказался здесь раньше нее. Ждал у парковки. Знал машину. Знал, кого встретит.

Тревога, которую несколько минут удавалось держать ниже разговора, медленно поднялась обратно.

— Удобно.

— Иногда.

— Вы знаете эти его секреты?

— Если бы знал, они перестали бы быть его.

— Семейная дисциплина?

— Семейный инстинкт самосохранения.

Вера внимательно посмотрела ему в лицо. Шутка могла скрываться за словами, но Конрад не помогал ее распознать. Улыбался так, чтобы оставить оба варианта решения.

Молодой мужчина сделал шаг к началу аллеи, затем остановился и предложил Вере согнутую руку.

— Дорожки еще не успели почистить. Под снегом местами лед. Разрешите?

Вера посмотрела под ноги. На граните действительно лежал свежий снег, и блеск мокрого камня проступал сквозь него там, где ветер успел сдуть тонкий слой.

— Может быть скользко, — добавил Конрад.

Отказаться означало следующие несколько минут внимательно выбирать место для каждого шага и все равно рисковать растянуться на граните рядом с красивым мужчиной, которому она только что пыталась объяснить, что интересуется его возрастом исключительно теоретически.

Вера взяла Шварцгеста под локоть.

— Спасибо.

— Всегда рад быть полезным.

Под плотной дорогой тканью пальто рука оказалась твердой и совершенно нормальной человеческой температуры. Вера отметила это раньше, чем вспомнила, почему вообще обратила внимание. Генрих Оттович возле могилы был холодным. Или умел таким казаться.

Они пошли вверх. После парковки тишина стала оглушающей. Снег приглушал шаги, лиственницы отсекали ветер, за памятниками и семейными стелами не было видно людей. Где-то далеко, ниже по склону, раздался металлический звук, словно закрыли дверь. Он пришел и исчез, не получив продолжения.

Конрад шел рядом, подстраивая шаг под ее темп. Там, где гранит блестел сильнее, слегка менял направление, и Вера следовала вместе с ним, не спрашивая почему. Делал он это естественно. Никакого подчеркнутого «осторожно», никакой попытки вести ее за руку, как ребенка.

Несколько минут они молчали. И именно молчание вернуло Вере мысль, которая появилась у двери машины.

Он подошел бесшумно. Его прадед тоже так двигался возле могилы. Лопатин потом объяснил: еще одна часть подарка Аграфены. Красные глаза, клыки, возможность становиться холодным, бесшумность. Все, что требовалось человеку, решившему в восемнадцать лет, что он хочет быть вампиром, даже если настоящих вампиров природа создать не удосужилась.

Вера посмотрела на профиль Конрада. Возраст мог быть настоящий. Черты — семейные. А остальное?

— Можно спросить?

— Вы уже спрашиваете.

— Вы тоже можете делать то, что Генрих Оттович показывал возле могилы?

Конрад покосился на нее.

— Придется уточнить. Прадед за жизнь показывал возле могил довольно много вещей.

В голосе проявилось живое любопытство. Не настороженность человека, у которого обнаружили секрет, а интерес мужчины, которому хочется знать, насколько эффектно выступил старший родственник.

— Красные глаза. Клыки. После чего Артем Павлович объяснил остальное.

— Лопатин удивительно разговорчив рядом с вами.

— Он отвечал на мои вопросы.

— Так обычно и начинается.

Вера оставила реплику без реакции. Лопатины и Шварцгесты явно имели собственную историю взаимного раздражения, но выяснять ее по дороге к могиле Аграфены было бы лишним.

— Так можете?

— Хотите увидеть вампира из дешевого фильма?

— Из дорогого. Генрих Оттович явно не стал бы ориентироваться на дешевый.

Конрад рассмеялся. Смех оказался неожиданно обычным: теплым, молодым, без той рассчитанной медлительности, которая проявлялась в его речи.

— Справедливое замечание. Да, могу.

Они свернули на дорожку, поднимавшуюся между лиственницами. Снег здесь лежал толще. Конрад шел уверенно, выбирая участки, где гранит блестел меньше, и Вера поневоле позволила ему задавать темп.

— Но это подарок Аграфены Матвеевны вашему прадеду.

— Да.

— Тогда каким образом?

— Аграфена Матвеевна была щедрой к своим друзьям женщиной. Возможности прадеда доступны всем его мужским потомкам.

Вера посмотрела на него. Это было новым.

— Всем?

— Всем.

Вера вспомнила багровый свет в радужках Генриха Оттовича и белые острые концы, появившиеся над нижней губой. Тогда все произошло за секунды. Ее мозг судорожно пытался найти среди существовавшей картины мира место вампирам, а сам «вампир» целовал ее руку и наслаждался произведенным эффектом.

— И глаза?

— Да.

— И зубы?

— Да.

— И то, что вы можете подойти к машине так, что я вас не услышу?

Улыбка Конрада проявилась полностью.

— Значит, вы все-таки заметили.

— Я заметила, что не заметила.

— Еще лучше.

Вера не ответила. Она попыталась представить масштаб вмешательства и не смогла. В последние дни границы возможного и так отступали каждый раз, когда она начинала к ним привыкать. Привязать Лопатиных к Буровым на поколения — можно. Передать потомкам одного человека вампирские клыки и способность менять температуру тела — тоже можно. Наверное, следующим разумным шагом будет перестать удивляться слову «можно» вообще.

Конрад терпеливо позволил ей все это обдумать.

Вера невольно посмотрела на его рот.

Он поймал взгляд.

— Продемонстрировать?

— Нет.

— Очень категорично.

— Я уже видела.

— Прадеда.

— Клыки у вас разные?

— Вы удивитесь, насколько важна в таких вопросах индивидуальность.

Она посмотрела на него с подозрением. Конрад двусмысленно улыбался.

— Это шутка?

— Частично.

Вера отвернулась к дорожке. Они прошли еще несколько метров. Слева между деревьями показался высокий черный памятник, за ним бронзовая фигура мужчины в шинели. Снег лежал на плечах скульптуры и в складках каменного постамента. Все было знакомым и чужим одновременно: Вера здесь уже ходила, но в прошлый раз смотрела на Белый Яр глазами Ольги Буровой, которой следовало вести себя у могилы бабушки правильно. Теперь она приехала сюда как Вера Миронова, хотя никто вокруг об этом не знал. Даже этот Шварцгест назвал ее Ольгой.

Девушка вспомнила белые острые концы над нижней губой Генриха и вернулась к вопросу, который в прошлый раз не пришел ей в голову.

— А эти зубы... — Вера повернула к спутнику голову. — Они просто красиво выглядят или?..

— Или ими действительно можно перекусить вену и пить кровь? — спокойно закончил Конрад.

Формулировка оказалась значительно нагляднее, чем ей требовалось.

— Например.

— Можно. Но здесь есть небольшая проблема с легендой.

— Какая?

— Мы все-таки люди, а не упыри. Кровь