Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Вера представила полный рот теплой металлической жидкости и поморщилась.

— Тогда зачем моя бабушка сделала зубы настоящими?

— Вы полагаете, мой прадед согласился бы на декоративные?

Вера посмотрела на него и признала поражение.

Нет. Генрих Оттович, который ради нескольких минут красивого появления пожертвовал неделей здоровья, на декоративные клыки действительно не согласился бы.

— В драке полезно, — продолжил Конрад. — Особенно если противник заранее не знает, что у человека могут за секунду измениться зубы. Еще полезнее глаза. Люди плохо сохраняют рациональность, когда смотрят в красные.

— Лопатин сохранил.

— Артем Павлович вообще обладает утомительной устойчивостью к красивым эффектам.

В словах мелькнула старая неприязнь, хотя Конрад был слишком молод для истории, начавшейся задолго до его рождения. Значит, действительно, что-то семейное.

Молодой колдун несколько шагов молчал. Дорожка поднялась круче, Вера почувствовала через подошву, как гранит под снегом меняет наклон, и сильнее оперлась на его руку.

— Есть еще девушки.

Она взглянула на спутника: Конрад смотрел вперед, на дорожку.

— Что девушки?

— Некоторым нравится. Особенно в постели, если они предпочитают острые ощущения.

Сказано это было тем же тоном, каким можно сообщить о дополнительной функции дорогого автомобиля.

И совершенно некстати Вера увидела его склонившимся над ней. Темные волосы, резкий рот, рука на ее талии. Белые клыки касаются кожи у плеча, прокалывают ее ровно настолько, чтобы стало больно, затем горячие губы ласково закрывают след укуса.

Прекрасно. Она приехала просить мертвую ведьму спасти ей жизнь, возможно, через несколько часов будет думать о других вариантах не умереть, а мозг выбрал именно этот момент, чтобы нарисовать постель с правнуком директора кладбища.

Вера сосредоточилась на дорожке с таким усердием, как будто от правильного выбора каждой плиты под ногами зависело все ее дальнейшее существование. И конечно же, споткнулась.

Конрад поддержал ее локтем.

— Осторожнее.

— Я вижу.

— Тут лед.

— Я тоже вижу.

Вера пошла дальше, чувствуя, как тепло совершенно предательски поднимается к лицу. Через несколько метров она скосила глаза на спутника.

Конрад молчал. Уголок рта был слегка поднят. Совсем немного. Практически прилично.

Подозрение возникло мгновенно.

— А мысли вы читать можете?

Теперь он повернулся к ней всем лицом.

— К сожалению, нет.

— Уверены?

— Поверьте, такая способность избавила бы мужчин моей семьи от огромного количества лишних разговоров.

— А мне показалось, вы сейчас очень довольны.

— Я и до этого момента был доволен.

Ответ ничего не объяснял.

— Значит, мысли не читаете?

— Нет. Но лица читаю неплохо.

Вера почувствовала, что это прозвучало опаснее.

— И что вы прочитали на моем?

Конрад посмотрел на нее дольше, чем требовал обычный ответ. Его взгляд опустился к губам девушки, вернулся к глазам.

— Что вам стало жарко.

— Мы идем в гору.

— Разумеется.

— И на мне пальто.

— Конечно.

— Конрад.

— Да?

Голосом он уже смеялся, хотя рот держался.

— Не надо.

— Я ничего не делаю.

— Вот именно это выражение лица и не надо.

Конрад послушно сделал лицо нейтральным. На несколько шагов. Потом уголок рта опять дрогнул.

Вера отвернулась. Нет, мысли он, скорее всего, действительно не читал. Они ему не требовались. Достаточно было заметить, куда после разговора о пользе клыков в постели смотрит девушка и как меняется ее лицо. Еще один семейный талант, никакой магии.

За ближайшими деревьями показался высокий памятник, изображающий ангела, затем дорожка повернула, и вместе с ней вернулось ощущение кладбища.

Они продолжали подниматься. Здесь свежий снег лежал плотнее. На повороте гранитная плита оказалась покрыта тонкой ледяной пленкой, Вера неудачно поставила ногу и почувствовала, как поехала левая подошва.

Конрад удержал ее раньше, чем она успела испугаться. Сильная ладонь легла ей на талию. Вторая рука осталась под ее пальцами. Движение было коротким, сильным и уверенным. Вера оказалась к нему ближе, чем собиралась: плечом почти коснулась груди, соболь пальто оказался совсем рядом с лицом.

— Осторожнее, — тихо сказал Конрад.

— Я заметила.

— Поздновато.

Вера выпрямилась.

Его рука исчезла с ее талии. Никаких попыток удержать подольше. И все равно память зачем-то сохранила точное место, где лежали мужские пальцы.

— Прадед просил вернуть вас к машине в целости, — продолжил Шварцгест. — Мне будет неловко ему объяснять, как я потерял наследницу Буровых на первом же обледеневшем повороте.

— Передайте ему, что я способна ходить сама.

— Передам после того, как доставлю обратно.

— Вы всегда так буквально исполняете поручения?

— Только интересные.

Вера посмотрела на него. Он ответил совершенно невинным взглядом.

«Шварцгестов стоит выдавать женщинам только после письменного предупреждения под подпись». Эта мысль оказалась настолько в стиле прежней Веры, что неожиданно отозвалась настоящим облегчением. Она все еще может раздражаться на неприлично красивого мужчину. Еще может замечать, как хорошо сидят на нем пальто и джинсы. Может покраснеть от совершенно неуместной картинки с клыками. Значит, последние часы не превратили ее целиком в страх.

Через некоторое время Вера спросила:

— А холод?

— Какой?

— Артем Павлович говорил, что Генрих Оттович умеет изображать отсутствие человеческого тепла.

— Умеет.

— Это тоже передалось?

— Да.

— Вы можете стать холодным?

Конрад посмотрел на ее руку, лежавшую у него на предплечье.

— Можете проверить.

— Сейчас вы теплый.

Вера услышала собственную фразу на долю секунды позже.

— Вы действительно проверили…

Конрад довольно улыбался.

— Не начинайте.

— Даже не думал.

— Вы опять это делаете.

— Что?

— Делаете такой вид, словно в совершенно нормальной фразе есть второй смысл.

— Ольга Веселеновна, второй смысл появился без моей помощи.

Она посмотрела на него.

— Я спрашивала о магии.

— Я отвечаю исключительно о магии.

— С таким лицом?

— Это семейное лицо. Другого мне не выдали.

Вера отвернулась, чувствуя, что снова хочет рассмеяться.

Конрад выдержал несколько шагов.

— Хотя, если захотите проверить потщательнее, я готов продемонстрировать температуру на любом участке тела.

Вера споткнулась уже на совершенно ровном месте.

Он опять успел подхватить ее под локоть.

— Вот теперь это было специально, — сказала она.

— Что именно?

— Все.

Конрад снова рассмеялся. Этот смех странным образом разрушал его сходство с прадедом. На несколько секунд рядом оказывался обычный молодой мужчина, довольный тем, что сумел смутить девушку.

Они прошли еще несколько метров. Вера увидела впереди участок дорожки, где снег лежал ровной белой пленкой без следов. Конрад изменил направление, уводя ее ближе к краю.

— Здесь скользко.

— Вы же умеете не падать.

— Я — да.

— Вам повезло.

— Могу понести вас.

Вера повернула голову. В этот раз он не улыбался.

— Не надо.

— Предложение останется в силе.

— Надеюсь, недолго.

— Тогда постарайтесь не поскользнуться.

Она все-таки рассмеялась. Тихо и вопреки месту. Собственный смех прозвучал между памятниками совсем неправильно, но Конрад никак этого не отметил. Он просто в очередной раз придержал