Блистательные - Стивен Бакстер

там людей, возле двери — той самой двери, в которую его когда-то втолкнул маленький Томи, вспомнил он осколком яркого теплого воспоминания, пришедшего из прошлого, — двух человек у этой самой двери.

Люди стояли прямо. Люди были одеты.

Они не были временными. И они выкрикивали его имя в воздух. Огромным усилием воли он заставил себя прийти в сознание.

Они стояли бок о бок, мужчина и женщина, оба молодые, лет двадцати с небольшим. На них была элегантная оранжевая форма и ботинки. Мужчина был чисто выбрит, а женщина несла на руках младенца.

Вокруг них столпились временные. Голые, бледные, с широко раскрытыми от любопытства глазами, они присели на корточки и протянули свои длинные руки к улыбающимся пришельцам. Некоторые из них лихорадочно скребли пол и стены, оскалив зубы в кривых ухмылках. Они пытались произвести впечатление на новоприбывших своим мастерством в уборке, единственным известным им способом. Женщина позволила временным погладить ее ребенка. Но она смотрела на них суровым взглядом и с застывшей улыбкой. И рука этого мужчины никогда не отходила далеко от оружия, висевшего у него на поясе.

Руселу потребовалось немало усилий, чтобы найти микросхемы, которые позволили бы ему говорить. Он сказал: — Русел. Меня зовут Русел.

Когда из воздуха раздался бестелесный голос, мужчина и женщина вздрогнули, а временные съежились. Вновь прибывшие с восторгом посмотрели друг на друга. — Это правда, — сказал мужчина. — Это действительно "Мэйфлауэр"! — прошептал Руселу автопереводчик.

Женщина усмехнулась. — Конечно, это "Мэйфлауэр". Что еще это может быть?

Русел спросил: — Кто вы?

Мужчину звали Пириус, а женщину — Торек.

— Мы на Большом Псе?

— Нет, — мягко сказал Пириус.

Эти двое прибыли из родной Галактики — по их словам, из самой Солнечной системы. Они прилетели на корабле, летевшем быстрее света; он догнал "Мэйфлауэр" за несколько недель. — Вы проделали путь в тринадцать тысяч световых лет от Порт-Сола, — сказал Пириус. — И на это у вас ушло более двадцати пяти тысяч лет. Это рекорд для звездолета поколений! Поразительный подвиг.

Тринадцать тысяч световых лет? Даже сейчас корабль проделал лишь половину пути до места назначения.

Торек взяла в ладони лицо проходившей мимо девушки — лицо Лоры. — И, — сказала Торек, — мы пришли, чтобы найти вас.

— Да, — сказал Пириус, улыбаясь. — И ваш плавучий музей!

Русел задумался над этим. — Значит, человечество продолжает жить?

— О, да, — сказал ему Пириус. Мощная экспансия, от которой бежала команда "Мэйфлауэра", проложила себе путь по всей Галактике. Это была эпоха войн; триллионы людей канули во тьму. Но человечество выстояло.

— И мы победили! — весело сказал Пириус. Пириус и Торек сами участвовали в какой-то экзотической битве за завоевание центра Галактики. — Теперь это человеческая Галактика, Русел.

— Человеческая? Но как вы можете оставаться людьми?

Они, казалось, поняли вопрос. — Мы находились в состоянии войны, — сказал Пириус. — Мы не могли позволить себе развиваться.

— Коалиция…

— Пала. Исчезла. Ушла. Теперь они не причинят вам вреда.

— А как же моя команда?

— Мы заберем их домой. Есть места, где о них позаботятся. Но…

— Но сам корабль слишком велик, чтобы развернуться, — подхватила Торек. — Слишком много массы и энергии. Я не уверена, что мы сможем вернуть вас обратно.

Однажды он увидел себя, сурового мужчину без возраста, глазами правнука Дилука Поро, глазами ребенка. Теперь, всего на мгновение, он увидел себя глазами Пириуса и Торек. Сморщенное, обугленное существо, подвешенное на паутине из проводов и трубок.

Это, конечно, не имело значения. — Я выполнил свою миссию?

— Да, — мягко сказал Пириус. — Вы выполнили ее очень хорошо. Он не знал, что Пириус и Торек выводят временных и автархов из корабля в их собственный абсурдно маленький корабль. Он не слышал прощального крика Пириуса, когда они уносились прочь, обратно к ярким огням Галактики людей, оставляя его одного. Теперь он осознавал только присутствие корабля, терпеливого, невозмутимого корабля.

Корабль — и одно лицо, наконец-то открывшееся ему: лицо эльфа с рассеянными глазами, он не знал, была ли она подарком Пириуса или даже Андрес, была ли она снаружи его собственной головы или внутри. Ничто из этого, казалось, не имело значения, когда, наконец, она улыбнулась ему, и он почувствовал, как спадает напряжение двадцатипятитысячелетней давности, как растворяется сгусток древней вины.

Корабль устремился в бесконечную тьму, его коридоры были такими же чистыми, светлыми и пустыми, как и его мысли. Я знала Андрес. Я знала о пяти кораблях, которые стартовали из Порт-Сола. Мне всегда было интересно, что с ней случилось.

У некоторых кораблей были еще более экзотические судьбы, чем у "Мэйфлауэра". Но это уже другая история.

Завоевание Галактики, возможно, стало звездным часом человечества. Министры, генералы и комиссары, составлявшие ядро Коалиции, оглядывались на огромные достижения своего идеологического правительства с, возможно, оправданной гордостью.

Но ирония заключалась в том, что, как только победа была одержана, Коалиция утратила свою цель и контроль.

Ирония в том, подумала я, что примитивная вера детей-солдат, объявленных Коалицией вне закона, не только пережила саму Коалицию, но и повлияла на историю, последовавшую за ее падением.

МЕЖДУ МИРАМИ

27 152 г. н. э.

I

- Она хочет вернуться домой, — сказал капитан звездолета.

— Но она не может сделать это, — сказал послушник Фьючерити Дрим. Его ставила в тупик сама просьба, как будто женщина, которая заперлась с бомбой в каюте звездолета, совершала философскую ошибку категориального масштаба.

Капитан Тахгет сказал: — Она говорит, что ей нужно поговорить со своей дочерью.

— У нее нет дочери!

— Да, судя по записям, нет. Загадка, не так ли?

Капитан Тахгет сидел очень неподвижно и не мигая глядел на молодого послушника. Это был крупный мужчина лет сорока, со шрамом на половине