Блистательные - Стивен Бакстер

головы. У него явно был военный опыт, но ничем не украшенный бронежилет, как и голые стены личного кабинета, ничего не говорили о его характере; в эти изменчивые, неопределенные времена, когда сражались брат с сестрой, невозможно было сказать, кому он мог служить.

Перед этим солидным офицером Фьючерити, которому было всего двадцать лет, чувствовал себя нервным, беспомощным — не просто слабым, а похожим на тень, не способным контролировать события.

Фьючерити поднял свою компьютерную панель и еще раз просмотрел анкету с "Вежливого запроса". Имя пассажирки было выделено красным: МАРА. О дочери ничего не сказано. — Она беженка. Ее дом — Чандра. Черная дыра в центре Галактики.

— Я знаю, что такое Чандра.

— Или, скорее, — нервно сказал Фьючерити, — домом является или был Серый Мир, маленькая планетка на орбите вокруг черной дыры-спутника, которая, в свою очередь, вращается вокруг Чандры…

— Все это я тоже знаю, — сказал капитан с каменным выражением лица. — Продолжайте, послушник.

Начальник Фьючерити, иерократ, нанял Тахгета, чтобы тот прибыл на эту пересадочную станцию, расположенную на орбите вокруг базы 478. Здесь он должен был забрать Мару и других беженцев, изгнанных Кардишской империей из своих домов в Ядре Галактики, а затем доставить их на Землю, где правящая Идеократия пообещала радушно принять своих граждан. Но Мара отказалась продолжать путешествие. Из-за нее корабль удерживался на орбите вокруг базы, а остальные беженцы были эвакуированы и отправлены обратно в центры временного содержания на поверхности.

И теперь Фьючерити предстояло разобраться в этой неразберихе. Он понятия не имел, с чего начать.

Фьючерити облизал губы и снова посмотрел на светящийся куб на столе капитана. Это был монитор-аквариум, виртуальное изображение интерьера каюты женщины. Мара сидела на своей койке, по-своему такая же неподвижная, как и Тахгет. Она была стройной, с выбритой головой; в свои тридцать шесть лет выглядела скромной, рассудительной, нетребовательной. Ее маленький чемодан лежал нераспакованным на низком комоде, который был вторым существенным предметом мебели в каюте. Запертая дверь была заблокирована перевернутым стулом — обычная баррикада.

А перед ней на полу лежала причина, по которой она смогла навязать свою волю капитану звездолета, сотням беженцев и по меньшей мере трем межзвездным политическим образованиям. Это было громоздкое сооружение из металла и полимера, уродливая скульптура, совершенно неуместная в убогой обстановке каюты. Было ясно видно, что она была вырезана из оружейного отсека какого-то потерпевшего крушение корабля. Это была бомба, монопольная бомба. Датируемая временем Коалиции и ее галактической войны, ей было по меньшей мере две тысячи лет. Но Коалиция строила хорошо, и не было никаких сомнений в том, что бомба могла уничтожить этот корабль и нанести большой ущерб самой базе 478.

Фьючерити не знал, откуда взялась бомба, хотя после тысячелетней войны 478-я, как известно, была полна тайников с оружием. И он понятия не имел, как бомба попала на борт этого звездолета "Вежливый запрос". Но иерократ ясно дал понять, что Фьючерити не нужно ничего об этом знать; все, что Фьючерити нужно было сделать, — это разрешить эту запутанную ситуацию.

— Но она не может вернуться домой, — повторил он слабым голосом. — С юридической точки зрения, ее дома больше не существует. И очень скоро его не будет и физически. Она беженка. — Фьючерити ничего не понимал в этой ситуации. — Мы пытаемся ей помочь. Неужели она этого не понимает?

— Очевидно, нет, — сухо ответил Тахгет. Он не пошевелил ни единым мускулом, но Фьючерити чувствовал его растущее нетерпение. — Послушник, ни политика Галактики, ни география черной дыры не имеют для меня ни малейшего значения. — Он ткнул пальцем в аквариум. — Все, что меня волнует, — как убрать бомбу у этой женщины. Мы не можем обезвредить эту штуку. Мы не можем силой проникнуть в каюту, не…

— Не убив женщину?

— О, меня это не волнует. Нет, мы не можем проникнуть внутрь, не приведя эту штуку в действие. Вам нужно знать технические подробности, о виртуальных растяжках, о выключателях мертвой руки? Достаточно сказать, что применение силы — это не вариант. И поэтому я обращаюсь к вам, послушник. В конце концов, 478-я — это мир вашей церкви.

Фьючерити развел руками: — Что я могу сделать?

Тахгет беззаботно рассмеялся. — То, что у вас, священников, получается лучше всего. Поговорить.

Ужасный груз ответственности, который Фьючерити почувствовал с тех пор, как иерократ "вызвал" его на это задание и послал на орбиту, теперь тяжело давил на него. Но, как он обнаружил, больше всего он боялся не за свою собственную безопасность и даже не за судьбу этой бедной женщины, а просто за то, что выставил себя дураком перед этим суровым капитаном. Как тебе не стыдно, Фьючерити Дрим!

Он заставил себя сосредоточиться. — Как мне с ней поговорить?

Капитан махнул рукой. В воздухе возникло изображение головы Мары, и Фьючерити увидел, как в маленькой диораме ее каюты появилось его собственное миниатюрное изображение. Итак, он вступил в контакт с этой бомбисткой.

Он попытался прочесть выражение ее лица. Она выглядела моложе своих тридцати шести лет. У нее было красивое овальное лицо с довольно мягкими чертами — длинный нос, маленький рот. Ее никогда не назвали бы красивой, хотя что-то в форме ее черепа, подчеркиваемого короткой стрижкой в стиле Идеократии, было утонченно привлекательным. Пока она изучала его, явно без любопытства, выражение ее лица было ясным, лоб гладким. Она выглядела любящей, подумал он, любящей и довольной собой, своей жизнью. Но вокруг ее глаз залегли напряженные тени. Это была нежная женщина, оказавшаяся в ужасающей ситуации. Она, должно быть, была в отчаянии.

Ее губы тронула улыбка, слабая, но быстро исчезнувшая. Она спросила его: — Вы ничего не собираетесь сказать?

Капитан закатил глаза. — Наша террористка смеется над тобой! Хорошее начало, послушник.

— Простите, — выпалил Фьючерити. — Я не хотел пялиться. Просто я пытаюсь привыкнуть ко всему этому.

— Это не та ситуация, которая мне нужна, — сказала Мара.

— Уверен, что мы сможем найти способ ее разрешить.

— Выход есть, — сказала она без колебаний. — Просто отвезите меня домой. Это все, о чем я просила