Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

class="p1">– Продолжать преследование! – скомандовал Габаев. – Поручик! – обратился он к Лесову, и тот так резко повернул своего коня, что бедное животное едва ли не сломало шею. – Бери с собой людей – и в погоню. Хватать живыми!

Лесов приставил два пальца к козырьку кивера и, не промолвив ни слова в ответ, поспешил исполнять приказ. На сей раз он сам взял Клэр с собой, а вместе с ней Исая и Константина. Их небольшой отряд из тридцати человек мчался впереди. Перед тем как они начали преследование, к их эскадронам подошла пехота и артиллерия. Их тыл был надёжно прикрыт, и они без каких-либо опасений погоняли своих лошадей всё сильнее и сильнее.

Вкус победы уже чувствовался на кончике языка. Она была сладкой, хоть и пропитанной горячей кровью. Такой близкой, только руку протяни. Лёгкая победа опьяняла слишком быстро. Но, даже будучи пьяным, офицер требовал ещё. Ему хотелось больше. Больше битв, больше криков, больше крови.

«Победа! Победа!» – кричали все вокруг, а между тем впереди сверкали пятки побитых солдат.

– Ну же, братцы! – приободрил Лесов грозным воплем. – Эти негодяи почти у нас в руках!

Ах, как жаль, что нельзя было нарушать строй. Как жаль, что нельзя было скакать быстрее, чем скакали товарищи впереди Клэр вдоль пролетающего мимо леса. От злости и нетерпения она кусала губы с такой силой, что на них выступала кровь. Ноги сжимали бока лошади под седлом и так крепко врезались в животное, что скоро начали ныть.

Уланы скрылись за небольшим пригорком и на некоторое время пропали из виду. А гусары всё неслись и неслись с одной только мыслью на всех: «Ну вот вы и попались. Бежать вам больше некуда». Оттого их удивление было ещё сильнее и ярче, когда за тем самым пригорком, в миг радости и гордости за то, что заполучили целый отряд вражеских улан без потерь, так легко и просто, они увидели целый корпус вражеской кавалерии.

Лицо Лесова потеряло все краски. Ужас отобразился в его глазах, но не от страха перед таким врагом, а от неожиданности. Этот пикет был оставлен там, на открытом месте, не случайно. Это была западня, а они попались в неё, словно глупые дети. Попались, ослеплённые своей удачей. Лошади теперь уже не могли остановиться. Безмолвный испуг и растерянность застыли на губах каждого. Ввязываться в этот бой было сродни самоубийству. Лесову ничего не оставалось. Он приказал атаковать, и тут же лейб-гвардейцы столкнулись с подготовленными, поджидающими их гусарами и кирасирами.

Бойня. Резня. Что угодно, только не благородное сражение. Каждый бился как мог. Рубил, колол, стрелял в упор из пистолетов. Резались точно животные, грудью в грудь. Перед Клэр мелькали кричащие что-то на французском солдаты, их бешеные лошади, пики, сабли, брызги крови. Она сражалась наравне со всеми. Без страха, без колебаний наносила удары и парировала их. В голове не было ни единой мысли. Ни одной. Разум полностью подчинился телу. Лишь первородный инстинкт выживания. Так продолжалось минут двадцать, хотя эти двадцать минут казались тогда вечностью.

– Назад! Отступаем! – прогремели слова, приведшие в чувство. Не сразу получилось к ним прислушаться. Сначала они прозвучали как что-то странное и бессмысленное.

Лишь когда Лесов повторно отдал приказ, девушка оглянулась вокруг. Они были взяты в кольцо. На земле лежали тела двух армий, растерзанные, порубленные; кони, сражённые пиками; знамёна, втоптанные в грязь. Крови было так много, что в воздухе витал удушающий запах железа. Рассечённые головы, пробитые выстрелами груди. Крики и стоны разносились по всей округе. Они оглушали и сводили с ума ничуть не меньше, чем громогласный вопль пушек. Нестерпимо хотелось закрыть уши руками, но, так как обе они были заняты, единственное, что могла сделать Клэр, – это прижаться одним виском к плечу, чтобы звук был менее пронзительным.

– Ты цел? Цел?! – За плечо кто-то дёрнул, и по обеспокоенному голосу девушка тут же узнала Никиту. Клэр несколько раз кивнула, не в силах ничего произнести. – Нужно прорываться. Прямо сейчас. Держись рядом. Ну же, соберись! Ты сможешь!

Клэр скакала и всё оглядывалась назад. Кольцо, окружившее их, прорвано, и теперь уже они были обращены в бегство. Теперь за ними велась погоня. Лошади едва волочили ноги. Клэр вдруг подумала, что этот бой станет для неё последним, и вслед за этой мыслью вспомнила про икону, что дал ей дорогой Степан Аркадьевич. Могла ли она не верить в её чудесные свойства, если самой ей удалось уйти от погони одним только чудом?

Впереди показались красные мундиры. Они скакали им навстречу, чтобы с новыми силами продолжить бой.

* * *

Прошло больше четырёх часов, а сражение всё не прекращалось и не прекращалось. «Стоять и умирать» – такой был дан приказ. Уже ушла на второй план русская кавалерия, и в бой вступила пехота. Солдаты выстроились в каре по обеим сторонам дороги и храбро отражали натиск вражеских гусар. Клэр жалобно, с едкой ухмылкой вздохнула, когда узнала, что этими гусарами командовал маршал Мюрат. В памяти всплыли яркие образы его и его супруги, карточная игра в тёмном роскошном зале Тюильри, поспешный побег Клэр после того, как Франсуа попытался её убить. Всё это было таким далёким, словно из другой жизни.

От дыма и грохота чудовищно раскалывалась голова. Невыносимо хотелось пить. Сердце колотилось внутри с такой силой, что болели рёбра. По лицу стекал пот, смешивался с грязью, порохом и кровью. Клэр смочила ладонь водой и несколько раз умыла его. Руки дрожали, точно у пьяницы, а тело настолько вспотело, что и рубашка, и доломан сделались насквозь мокрыми. До вечера девушка больше не стремилась отправиться в бой. Перед глазами всё ещё стояла стена из французской конницы. Впервые она поверила, что вот-вот погибнет.

Совсем рядом от них генерал-лейтенант Остерман-Толстой с оставшимися людьми был так же атакован Неаполитанским королём. Девять тысяч голов кавалерии и многочисленная артиллерия вынудили русского командующего вступить в бой. Ближе к вечеру Клэр вместе со всем эскадроном отправили к нему на подмогу.

Она пересела на Гликерию, и это маленькое счастливое событие сделало её немного бодрее. С новыми силами они вновь вступили в бой. На этот раз подле неё был Степан Аркадьевич. Он всё кричал ей что-то в порыве отцовской заботы. Предостерегал, когда видел, как на неё несётся шальной улан или вражеская сабля едва её касалась. Они сражались храбро. Плечом к плечу и в какой-то момент заметили, как неприятель снова предпринял попытки отвода своей конницы.

– Неужели отступают? – с надеждой, на одном выдохе произнёс Степан Аркадьевич, глядя