Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

-Желаешь еще раз испробовать моего колдовства? – с насмешкой спросила она. – Нет-нет, ничего не выйдет – оно тебя прикончит или выжжет скудное содержимое твоей головы. И что, скажи на милость, мне потом делать с эдаким хламом? Ты не отделаешься так легко. Хотела бы я твоей смерти – отдала бы милому Мике и он разорвал бы тебя на куски, - она погладила его волосы, но затем оттолкнула куда-то назад, в полумрак, где его глаза засветились синими болотными огоньками.

-Прочь! Прочь! – голос ее стал резким и повелительным. – Тут сейчас запахнет кровью, а ты голоден, я помню. И не всегда повинуешься мне, дикий щенок! Чего доброго, просто загрызешь ее, а этого мало, мало! – она повернулась ко мне. - Ты скажешь мне, где демон, а до того и после будешь страдать так сильно, как только может страдать человек, при этом не умирая. Начнем с самого простого! За тобой должок!

И она указала на свою четырехпалую руку. Лицо ее при этом стало вовсе детским – обиженная девочка едва удерживается от горьких слез, поджав свои нежные губы.

Меня швырнули куда то в сторону стола, потянули вверх за руку, выворачивая ее до хруста.

-Один мой палец стоит сотни таких, как твои, - сказала чародейка. – Поэтому будет справедливо, если ты лишишься всех. По очереди. Начните с мизинца! Нет, можешь не признаваться сейчас, милая! Мне это в радость, уж поверь!

Я закричала, закашлялась, снова закричала и попыталась вырваться, но меня держали крепко. «Это не может быть правдой! – думала я, краем глаза видя, как блеснуло лезвие кинжала. – Не может!..»

Глухой стук, тошнотворный хруст и страшная боль, от которой я закричала так, что едва не выплюнула собственное сердце.

-Один! – закричала чародейка, и расхохоталась так звонко и счастливо, словно получила лучший подарок в своей жизни. – Один есть!.. Запишем его в счет уплаты долга, да не забудем о процентах!..

Я почти ничего не слышала и не понимала от боли, и не знала, привиделось ли мне, что от смеха она согнулась пополам, безумно и радостно визжа, или же все это происходит наяву. Я просто кричала и выла, осознавая боль нынешнюю и грядущую.

-Не говори ничего, милая! Не признавайся! – вопила она, захлебываясь от смеха и хлопая в ладоши. – У тебя еще целых девять пальцев! И это только на руках!

«Она будет пытать меня, даже если я соглашусь рассказать о Хорвеке все, что знаю, - мысль эта проплыла где-то далеко-далеко, и была удивительно ясной, как будто родилась не в голове Йель, воющей от боли, а в чьем-то совершенно чужом уме, спокойном и безмятежном. – Отрубит пальцы, снимет кожу полосками, переломает кости… Как страшно я умру! Неужели так закончится моя жизнь?».

-Что? – она вдруг оказалась очень близко, я чувствовала ее разгоряченное дыхание. – Теперь ты поняла? Ты будешь умирать долго и мучительно, и в этом весь смысл всего твоего ничтожного существования. Ни на каплю больше! Мое развлечение на несколько часов. Ты не враг, не противник и не соперница – что бы там себе не вообразила. Ты моя игрушка, которая смешно кричит и корчится.

Наверняка она хотела уничтожить меня этими словами, окончательно растоптать и и сломить, но отчего-то они произвели обратное действие - я не могла уступить ей и подарить то, чего она желала: страх, отчаяние, жалкие мольбы о снисхождении. Собравшись с силами, я произнесла, стараясь, чтобы хоть какое-то из этих слов можно было разобрать:

-Ты его не получишь. Я ничего тебе не скажу.

Смех чародейки смолк – она была удивлена моей дерзостью, - но затем на ее лице вновь появилась улыбка.

-Это только начало! У тебя еще будет время переменить свое решение, - сказала она мне почти ласково, а затем совсем другим голосом, резким и повелительным, она приказала:

-Рубите ей второй палец! Да помедленнее!

И меня вновь потащили к столу, от которого я отползала, оставляя за собой кровавый след. Кажется, я кричала, а ведьма продолжала смеяться, но уже не так звонко – ее одолевал кашель.

-Довольно, Уна, - тихий голос заставил ее смолкнуть так резко, что я подумала, будто оглохла от своего собственного крика и буду теперь слышать только его до самой смерти.

Но эти слова, обращенные к чародейке откуда-то из тьмы, и имя – Уна! Вот как ее звали! – не послышались мне. Глухо зарычал Мике, но тут же взвизгнул в ответ на гневный окрик ведьмы: «Нельзя! Смолкни!». Тут же она резко повернулась к своим слугам, один из которых держал меня, уставившись в темноту бельмами своих мертвых глаз:

-Не вздумайте тронуть его! Он нужен мне…

-…живым, - окончил за нее Хорвек, мягко и бесшумно выскальзывая из темноты.

Как ни в чем не бывало, он прошел мимо замершей ведьмы, и склонился надо мной. Бережно он коснулся моей руки, пылающей от нестерпимой боли, и, преодолевая мое инстинктивное сопротивление – я прижимала кровоточащую кисть к себе, - потянул за запястье к себе.

-Сейчас боль ослабеет, - сказал он мне. – Потерпи еще самую малость, бедная Йель.

Его губы зашевелились – это было какое-то заклятие, от которого рука оледенела и сердце стало биться в два раза реже. «Сейчас оно остановится и я умру!» - подумала я с облегчением. Страшная слабость охватила все мое тело, сознание помутилось, но я слышала и видела все, что происходило дальше.

Хорвек все так же бережно и аккуратно опустил мою голову на пол, и я осталась лежать в луже крови, не в силах ни моргнуть, ни застонать – только вздрагивала время от времени всем телом.

Он подошел к чародейке, которая безмолвно наблюдала за происходящим, и взял ее за руку точно так же, как и меня толко что, не обращая никакого внимания на то, что пачкает ее кожу моей кровью. Она не сопротивлялась - только глаза вновь почернели, а губы подрагивали то ли готовясь улыбнуться, то ли гневно скривиться.

-Здравствуй, Уна, - сказал он, и, склонившись, поцеловал окровавленную ладонь. – Я слышал, ты искала меня.

-34-

Ее лицо исказила гримаса отвращения, но голос прозвучал сладко, словно мед:

-От тебя воняет мертвечиной.

Хорвек улыбнулся, отпуская ее руку:

-И от тебя тоже, Уна.

Глаза чародейки вспыхнули зеленым огнем, как