Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

-Я гораздо слабее, чем ты думаешь. Боюсь, я не вынесу твоей немилости, будь же ко мне снисходительна. Мертвым я принесу тебе куда больше неприятностей, чем живым. Вот, взгляни – я не лгу, мертвое человеческое сердце догорает внутри мертвого человеческого тела…

-Ты это заслужил, - огрызнулась она, все еще сверкая глазами, но по лицу пробежала тень, заострившая ее полудетские черты.

-А заслужила ли ты, Уна, то, что произойдет с тобой, когда я умру? – Хорвек оставался невозмутим. – Ведь моя ничтожная жизнь хранит тебя от мести, не так ли?

Взгляд рыжей чародейки стал беспокойным, как будто на зеленый огонек, горящий в бездонной глубине ее глаз, подул ветер и заставил языки пламени заплясать: я поняла, что у этого разговора не должно быть свидетелей – ни мертвых, ни живых.

-Вон, - прошипела она, поворачиваясь к Мике, и без того забившемуся в тень, а затем тот же гневный окрик достался и наемникам. – Вон! Оставьте нас! Охраняйте входы и выходы, никто не должен нам помешать!

Затем она перевела взгляд на меня и нахмурилась, но Хорвек опередил ее:

-Йель останется.

-Почему бы и нет, - чародейка брезгливо повела плечами, отворачиваясь. – Она уже никто и ничто.

В голосе ее звучало мрачное торжество и я вспомнила, что чародеи знают магию, которая способна разговорить покойника – но, видимо, моя участь была предрешена, и мне предстояло стать чем-то гораздо более жалким и бесполезным, нежели мертвое тело.

Однако, именно этому телу, по видимому, предстояло стать одним из предметов торга – Хорвек, не говоря ни слова, поставил два тяжелых стула напротив друг друга так, чтобы я оказалась между ними. Ведьма и демон сели, каждый занимая свое место так, словно это был королевский трон, при этом пачкая подошвы своей обуви моей кровью. Я видела теперь лишь лицо Уны, и не могла ни закрыть глаза, ни отвернуться – хотя оно внушало мне нечеловеческий страх.

-Как мне называть тебя? – с надменной насмешкой спросила ведьма. – Вряд ли ты достоин своего прежнего имени…

-Называй меня Хорвеком, я привык к этому имени, - равнодушно ответил демон. – Жить мне осталось недолго, нет никакого смысла запоминать что-то новое. Я умираю, Уна. И ты знаешь, что может меня спасти. Что ты сделала с сердцем демона из подземелья таммельнского замка?

-Сожгла, - ответила она. – Ты отказался от своего тела, к чему мне было беречь его?

-А, между тем, сердце – это единственное в нем, что оставалось годного, - вздохнул Хорвек. – Впрочем, от сожалений никакого проку. Лучше подумай вот о чем, Уна. Ты нуждаешься в том, чтобы я жил. И я не откажусь протянуть еще немного – быть может, если я выиграю время, то найду новое сердце. Не кажется ли тебе, что это хороший повод не для вражды, но для мира?

-Мир? – чародейка, казалось, была позабавлена, однако улыбка ее быстро поблекла, словно шутка, рассмешившая ее, оказалась не так уж хороша при ближайшем рассмотрении. – О чем ты говоришь, покойник? Разве может быть между нами мир?

-Почему бы и нет? – Хорвек говорил медленно, как будто размышляя вслух. – Я не желаю возвращаться ко двору своего отца – и на то у меня есть свои соображения. Ты когда-то обманула и предала меня, но сейчас… сейчас ты, пожалуй, единственное существо во всем мире, которое желает, чтобы я оставался здесь, в мире людей, и продолжал жить – пусть даже в этом слабом никчемном теле. Если не считать Йель, конечно. Однако ей не по силам то, что по силам тебе.

-Ты хочешь, чтобы я продлила твою жизнь? – спросила Уна и лицо ее стало задумчиво.

-Пожалуй, да, - сказал Хорвек. – И если ты поумеришь свою вспыльчивость, дорогая, то мы довольно быстро придем к выводу, что бросать меня в каменный мешок нет никакого смысла – это тело не выдержит таких испытаний, помилосердствуй.

-И ты забудешь, как ненавидел меня и готов был грызть камень от невозможности убить? – недоверчиво спросила Уна и покачала головой. – Никогда в это не поверю. Я многое знаю о ненависти, Хорвек, и никогда не повернусь спиной к тому, кого я предала.

-Да, это было весьма низким и недостойным поступком, согласился Хорвек. – Да еще и недальновидным, как и вся твоя игра с высшими существами. Ты забыла, что имеешь дело не с пешками-людьми, а с Темным Двором. Должно быть, желание мстить помутило твой ум. И сейчас ты судишь по себе. Будь на моем месте Рыжая Уна, разговора этого не было бы вовсе – она бы вцепилась в горло врага зубами и когтями, едва только выбралась на свободу.

-Хочешь сказать, что разучился мстить? – расхохоталась Уна, откинувшись назад. – Демону не по вкусу убивать? Точно ли передо мной тот, кого я искала?

-О, я хотел тебя убить, - Хорвек тоже улыбался, я хорошо знала, как меняется его голос, когда белые крепкие клыки скалятся, как у дикого зверя. – Но так уж вышло, что мне выпала честь отомстить за кое-кого другого, и, как верно подметила моя девочка, кровь врага оказалась не такой уж сладкой, а будущее – не столь уж ясным. Поэтому я повторяю свое предложение: ты даришь мне столько жизни, сколько сможешь, а я помогаю тебе получить то, чего ты хочешь больше всего… Ведь твоя цель – Астолано? Город, которому напророчили стать вотчиной чародеев, но Белой Ведьме он не дался, и Рыжей Уне он однажды оказался не по зубам… Ты хочешь вернуться туда в тени прекрасного принца Лодо, дергая его за веревочки, как марионетку. Что ж, я готов признать, что Юг заслужил такую королеву.

Слова эти оказали на чародейку удивительное действие – мне, никогда не испытывавшей честолюбивых помыслов, сложно было вообразить, как сильно рыжая ведьма желает именоваться королевой. Но ее плечи гордо развернулись, подбородок приподнялся, а глаза, еще недавно пылавшие ледяным зеленым пламенем, затянуло мечтательной поволокой.

-Ты хочешь помочь мне получить корону? – прошептала она, дыша так тяжело, словно невидимый венец из чистого золота уже украсил ее голову и оказался для нее непомерно тяжким.

-Я поделюсь с тобой всеми секретами Темного Двора и магии высших существ, которые знаю, - вкрадчиво отвечал ей Хорвек. – Я расскажу тебе о колдовстве своей матери – она была последней из рода великих