Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

И в ее пальцах медово засиял огромный сгусток янтаря, внутри которого застыло черное пятнышко – большая муха, давным-давно погибшая в смоле древнего дерева.

-Приподними ее, - приказала она Хорвеку, кивнув в мою сторону. – Не думаешь ли ты, что я встану перед ней на колени? Я достаточно сегодня пачкалась в грязной крови.

Я почувствовала, как он берет меня на руки – голова безвольно запрокинулась, и мне подумалось, что ведьма наверняка сейчас воображает, как легко и быстро лезвие кинжала перерезает мое горло. Однако вместо этого она со вздохом приложила янтарь к моей груди. Я услышала быстрое певучее бормотание, и что-то жгучее принялось ворочаться глубоко внутри, задевая и без того едва бьющееся сердце. Янтарь медленно двинулся вверх, к горлу, и огненный комок, дрогнув, последовал за ним.

-Молчи до скончания века! – прошептала Уна торжествующе. – И горько оплакивай тот миг, когда ты решила, что можешь мне помешать!

Огонь опалил мой рот, от боли я дернулась, одновременно кашляя и выплевывая нестерпимо горячий уголек, обжегший мой язык. А затем, когда перед глазами прояснилось, я увидела, что ведьма показывает мне янтарь: рядом с мухой теперь застыла крохотная бабочка с невзрачными пятнисто-рыжими крылышками.

-Твой голос, - сказала она. – Я думала, из него получится какой-то ничтожный червь или мерзкая сороконожка, но магия сочла, что он не настолько уж отвратителен. Утешайся хотя бы этим, жалкая Йель!

-35-

И она бережно положила янтарь в шкатулку, отвернувшись от нас с Хорвеком, чтобы мы даже краем глаза не смогли увидеть ее сокровища. С негромким щелчком закрылась крышка. Я думала, что она тут же отдаст шкатулку Мике, но Уна продолжала держать ее у груди, поглаживая и что-то тихо воркуя, как счастливая певчая птичка.

-Перед тем, как мы заключим перемирие, Хорвек, - промолвила она, взглянув на него исподлобья хитро и серьезно, - я поставлю тебе одно условие, как это сделал ты, попросив у меня свою Йель. Ты поклянешься, что никогда не прикоснешься к этой шкатулке и не попытаешься расплести заклятия, ее охраняющие. Голос твоей девчонки будет моим и только моим. Со всем остальным забавляйся, как пожелаешь.

-Клянусь, - ответил он, не раздумывая.

-Ты на удивление сговорчив! – воскликнула Уна. – Думаешь, это убедит меня в твоей честности? Я верю тебе все меньше и меньше, Хорвек. Ты что-то задумал! Дело не в девчонке, ладно. В чем же тогда?.. В чем ты опаснее всего? Ах да, Темный Двор… Ты сказал, что не желаешь туда возвращаться. С чего бы это? Разве это не позволило бы тебе отомстить мне сполна? Разве не вымолил бы ты у своего отца прощение? Его магия сильнее моей – он бы продлил твою жизнь и отдал бы сердце любого из своих подданных…

-Раз ты желаешь это знать… - Хорвек чуть заметно покачивал меня, словно убаюкивая, и его голос казался все более глухим и далеким, уплывая куда-то во тьму. – Ты наверняка слышала историю короля Виллейма-Ведьмоубийцы, отправившего на костер Белую Ведьму, сыном которой я когда-то назывался. Теперь мне известно, как это произошло на самом деле. Мне пересказали каждое слово, прозвучавшее в ту ночь у камня, где астоланской колдунье отрубили руки. Ни один смертный не смог бы научить короля тому, что он потребовал у моей матери. Теперь я знаю, кто вел Ведьмоубийцу к дому ведьмы и кто нашептывал советы.

-Ах вот оно что… - протянула Уна, и глаза ее блеснули. – Стало быть, твои отец и мать не смогли мирно поделить сына между собой, и Темный Двор решил вернуть принца-полукровку хитростью…

-Видишь, Уна? Если мне и следует избрать путь мести и прочих долгов чести, то лучше уж я замахнусь повыше, - я слышала голос Хорвека далеко-далеко, и не различала лица чародейки. – Вновь наши цели совпадают, не так ли?.. Не будем терять время, пусть Йель унесут отсюда, а нам пора заключать мир, ибо под сегодняшней луной нет других созданий, так схожих устремлениями, как мы с тобой…

...Я не видела и не слышала, как заключали перемирие рыжая ведьма и полудемон – от беспамятства я очнулась лежа в кровати, укутанная теплым одеялом. Искалеченная рука была умело забинтована чистым полотном, окровавленная дорожная одежда сменилась чистой рубашкой, и даже от волос исходил запах чистоты и пряных трав. Комнату мягко освещали свечи, за окном угадывалась беспросветная ночная тьма.

На краю кровати, спиной ко мне, сидел Хорвек.

Я помнила все, что произошло, но все равно попыталась закричать – слишком сильны были горе и ненависть, составлявшие отныне всю мою сущность. Но теперь на мою долю остались только слезы – вместо крика у меня получился хриплый протяжный стон.

Он услышал его и медленно повернулся, словно заставляя себя смотреть на то, во что я превратилась этой ночью. С горечью я подумала, что голос мне и вправду не нужен – кто, как не Хорвек мог угадать мои мысли с точностью до последней капли отчаяния?

-Мне жаль, что я не успел вовремя, - сказал он, глядя на мою забинтованную руку.

«Я вытерпела это и была готова терпеть гораздо более страшную боль, лишь бы не отдавать тебя рыжей ведьме! – беззвучно кричала я. – А ты сам подарил себя ей, покорился ее власти! Что же ты наделал, Хорвек?! Об этой судьбе ты говорил, когда обещал, что я возненавижу тебя?».

Он молчал, склонив голову. Как ему были понятны мои мысли, так и я могла предугадать его ответы.

Мы снова были вместе, но никогда еще нас не разъединяла столь непреодолимая сила. «Я умру, убью себя, - думала я, содрогаясь от беззвучных рыданий. – Никогда я не смирюсь с его решением! Что угодно – только не власть рыжей ведьмы надо мной! Если он согласен стать ее рабом, то это его выбор, но я не позволю им забавляться мной… Буду ждать, искать случая, молить богов о помощи – и убью себя! Мне не вырвали все ногти и не выбили зубы, как это сделали с Рекхе когда-то – стало быть, я смогу грызть свои руки и рвать жилы…»

-Когда-то, Йель, ты дала мне одно обещание, - сказал Хорвек, не глядя мне в глаза, и коснулся моей забинтованной руки. –