Леди пепла - Мелисса Рёрих

было удовлетворено, битых полчаса пыталась вызвать в зеркальных вратах мужчину из своих снов. Сорин не видел свою жену такой… с тех пор, как она превратилась в ураган гнева, когда он сказал ей, что знал о ее королевском происхождении и скрывал от нее.

Красавец не откликнулся на ее зов и не появился, чем чрезвычайно разозлил Скарлетт. Сорин и без связи близнецового пламени чувствовал ее эмоции. Брайар с Кассиусом тоже. Все трое отступили назад, наблюдая, как она ярится сильнее. Ее голос из раздосадованного превратился в раздраженный. Когда Скарлетт швырнула выманенный у Чародейки амулет через всю комнату, Сорин решил, что пришло время вмешаться.

По крайней мере, он попытался это сделать.

Скарлетт отмахнулась от него и проигнорировала его вопросы, как те, что он произнес вслух, так и те, что пытался задать по их связи. Кассиус взглядом велел оставить ее в покое, и Сорин с неохотой подчинился. Скарлетт стала доставать книги с полок и, пролистывая, отбрасывала в сторону. Столь небрежное обращение с древними томами вывело Эштин из себя.

Жестким голосом, который Сорин редко слышал от принцессы Ветра, она недвусмысленно сообщила королеве, что если та швырнет еще хоть что-то в этой комнате, то больше никогда не вернется в катакомбы под Цитаделью. Скарлетт сдавленно извинилась и, опустившись на колени, стала бережно перебирать книги на нижних полках. После трех часов бесплодных поисков она молча поднялась и вышла из комнаты.

Все это время Сорина занимала мысль о том, что его жена лицом к лицу встретилась с Чародейкой и вышла победительницей. Скарлетт была одержима чем-то, сказанным пленницей. Что-то из услышанного доводило ее до безумия, но по возвращению в Черные Залы у него не хватило духу выпытывать у нее подробности.

Скарлетт сразу же направилась в купальню и закрыла за собой дверь, а когда вышла оттуда с мокрыми волосами, Сорин понял, что она побывала в том месте. Там, где другие голоса угрожали ее звездам, поэтому следующий час он провел, усердно напоминая ей о том, кому она принадлежит. Ясность в ее глазах, когда она погрузилась в сон, стоила того, чтобы отложить разговор о том, что вывело ее из равновесия.

Сорин наклонился и нежно поцеловал жену в висок. В ответ раздалось тихое бормотание. Он укрыл ее одеялом и осторожно встал с кровати. Натянув первые попавшиеся брюки и не потрудившись их застегнуть, он направился к дивану перед очагом и в очередной раз достал записи и переводы Скарлетт.

Сорин провел рукой по лицу. У них почти не было времени поговорить наедине с тех пор, как Скарлетт проснулась сегодня утром после почти двухдневного сна. Отвечая на вопросы Сайруса о Верховной ведьме, Скарлетт впервые заговорила о сражении в поместье Графини на берегу реки. Сорину и самому было что спросить.

Также необходимо выяснить об упомянутых Чародейкой серафимах, причем в первую очередь, но сегодня Сорин искал другое – то же, что и раньше, с тех пор как вернул Скарлетт. Во время битвы она израсходовала большое количество магии, но выпила лишь несколько глотков его крови, прежде чем погрузилась в глубокий сон, восстанавливающий дары огня и воды. Больше она не просила, и Сорин знал, что сейчас лучше не настаивать, несмотря на то что ее глаза из ярко-серебристых, к которым он начал привыкать, сделались голубоватыми.

Перелистывая книги, которые с трудом мог расшифровать, Сорин пытался найти нужный ему ответ.

Три дня спустя Сорин проснулся в холодной постели, как и каждое утро после визита к Чародейке. Встав с кровати, он умылся холодной водой, натянул повседневные штаны и тунику. Беспокойства из-за отсутствия Скарлетт он не испытывал, потому что знал, где она, – на пляже, как и вчера и позавчера. Под присмотром Кассиуса.

В последние время большую часть дня Скарлетт отсутствовала. По утрам она тренировалась, а сразу после обеда отправлялась в подземную комнату во Дворе Ветров и оставалась там до тех пор, пока Сорин не напоминал ей, что нужно поесть и поспать. Тогда она с настороженной улыбкой собирала записи и позволяла вывести себя из катакомб Цитадели. За ужином, который проходил очень тихо, ее посвящали в происходящие во Дворах события. Скарлетт принимала необходимые решения и рассказывала о своих находках. Ее никто не торопил, не настаивал на том, чтобы она делилась большим. Все пытались помочь ей найти баланс между доверием и зависимостью от других, но в то же время дать возможность самой прокладывать свой путь в качестве королевы. Скарлетт возвращалась в личные покои и зарывалась в книги, засыпая на диване с томиком на коленях и вставая до восхода солнца.

Сорин оставлял для нее маленькие стаканчики со своей кровью и позже находил их пустыми. Значит, содержимое она выпивала, однако после визита к Чародейке ее глаза так и не вернули привычной яркости. Может быть, подумал Сорин, он поторопился, объявив ее победительницей в их противостоянии.

С помощью огненного портала Сорин перенесся на пляж и, пройдя несколько футов, остановился рядом с Кассиусом. Скарлетт шлепала босиком по кромке прибоя, за ней тянулись тени. Несколько минут оба хранили молчание. Наконец, Кассиус нарушил тишину.

– Ничего не говори об этом. Расскажи остальным.

– Что для тебя означают узы хранителя? – спросил Сорин, глядя на жену.

Кассиус взглянул на него.

– Что? – непонимающе переспросил он.

– Каким образом ты ее чувствуешь? К примеру, я ощущаю ее эмоции и присутствие, могу мысленно общаться с ней по нашей связи близнецового пламени. Тебе по силам что-то из этого? – уточнил Сорин, засунув руки в карманы.

– Нет, – ответил Кассиус. – Ничего из вышеперечисленного. Полагаю, я могу в некоторой степени чувствовать ее присутствие, но не так, как, по моим наблюдениям, это происходит у вас двоих. Однако я ощущаю, если ей больно физически. Когда мы тренируемся и она получает удар, я получаю его тоже. И когда ее энергетические запасы иссякают настолько, что это начинает угрожать ее благополучию. А когда Скарлетт черпает мои силы, это похоже на то, как если бы она тянула меня за душу.

Сорин ничего не сказал, лишь кивнул в знак признательности. Еще несколько минут прошли в молчании. Солнце все выше поднималось над горизонтом.

– Я давно не видел ее такой, – признался Кассиус чуть слышно, вновь нарушив тишину.

– Она борется с тем, что Аларик годами нашептывал ей на ухо, – ответил Сорин.

Кассиус понимающе кивнул.

– Да, но это… не то.

Сорин повернулся к нему лицом.

– Что ты имеешь в виду?

– Дело в том, что… –