ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

глубокие снежные завалы и обледенелые, коварные преграды, наконец добрался до Марика, последний уже полностью завершил своё мрачное, но крайне необходимое занятие по тщательному расчленению огромной туши медведя. На месте битвы остались лишь пятна крови, впившиеся в белый снег, да разбросанные внутренности, остатки жестокой схватки с диким, первобытным зверем.

Совместными, слаженными усилиями они подхватили с двух сторон тяжёлое, обмякшее тело Кожи и начали свой медленный, изнурительный и утомительный путь к спасительному убежищу, с трудом волоча ноги по колючему снегу.

Добравшись до следующей пещеры, которая показалась им настоящей неприступной крепостью в морозном, враждебном мире, Марик первым делом бережно извлёк из глубин своего волшебного пространственного кармана удивительное, доселе невиданное Сергеем устройство. Оно чем-то напоминало уменьшенную, миниатюрную копию старинной буржуйки. Продукт удивительного симбиоза древнего, забытого ремесла и новых, высоких технологий.

Бармен аккуратно вставил в его самое сердце, в специальное гнездо, ярко-жёлтый, мерцающий внутренним огнём кристалл и, плавно повернув регулятор на блестящем корпусе, оживил древний реликт. Мрачный, тусклый серый цвет буржуйки в мгновение ока сменился на живительный, тёплый, пульсирующий красный, словно само устройство вдохнуло жизнь. И в холодную, затхлую пещеру пришло долгожданное ощущение тепла и уюта, мгновенно рассеивая ледяной холод и животный страх неминуемо замёрзнуть здесь, в одиночестве, не дождавшись помощи.

Марик быстро, привычными движениями, расстелил на полу большой, пушистый спальный мешок, и они вдвоём, осторожно, чтобы не причинить лишней боли, уложили на него всё ещё неподвижное, безжизненное тело Кожи. Затем бармен, словно совершая древний, таинственный ритуал, аккуратно разложил вокруг него остатки поверженного белого медведя. Окровавленные куски мяса, кости, шкуру.

Его пронзительный, тяжёлый взгляд, полный множества невысказанных мыслей и тревожных, не заданных вслух вопросов, устремился на Краса, который стоял в нерешительности. Марик явно ожидал от него каких-то действий или слов, способных наконец развеять мрак напряжённой, критической минуты.

— Что смотришь, как баран на новые ворота? — наконец проговорил Марик, его голос звучал напряжённо, с металлическими нотками, и в то же время в нём чувствовалось странное, нетерпеливое оживление. — Лечи, Хан, времени нет. Потом расскажешь, как тебе это удалось. Ты ведь именно этого и хотел добиться с самого начала? Извлечь из остатков бедного медведя его живительную энергию и залатать беднягу Кожи? Только прошу тебя, поторопись, ради всех богов. Иначе проклятый, прожорливый Холпек очень быстро заберёт твой драгоценный «строительный материал» обратно, в свою ледяную утробу, и ничего не останется.

Он стоял, скрестив руки на мощной груди, словно древний маг-отшельник, готовый стать немым свидетелем давно забытого, мистического ритуала возрождения из пепла. В его глазах плясали отблески огня от импровизированной печки.

Крас не стал уточнять, каким именно образом бармен догадался о его далеко идущих, смелых намерениях. Вместо этого, он без лишних, пустых промедлений, решительно взялся за спасительное дело, от которого зависела сейчас жизнь товарища. Он полностью сосредоточился на предстоящей работе, его лицо стало сосредоточенным.

Сергей осторожно, почти ласково, положил свою разгорячённую руку на голову Кожи, укутанную тёплым, пушистым мехом спального мешка, и глубоко, внимательно просканировал все обширные внутренние повреждения здоровяка. Результат его, мягко говоря, ошеломил. Под его чуткими, сканирующими пальцами, проникающими сквозь кожу и мышцы, массивное тело гиганта неохотно раскрывало все свои сокровенные, анатомические тайны, демонстрируя поистине уникальное, шокирующее строение.

У иномирного существа, обнаружилось целых два сердца, ритмично пульсирующих в груди, и лишняя пара почек, скрывающаяся глубоко в пояснице, в глубине его мощного, как у быка, торса. Несмотря на то, что Красу до сих пор ещё не приходилось лечить представителей другой, нечеловеческой расы, он, к своему собственному удивлению, довольно быстро разобрался что к чему, безошибочно находя повреждённые органы. Его внутренний сканер работал безотказно, словно он был потомственным древним лекарем, владеющим сокровенным знанием обо всех живых существах, населяющих Вселенную.

В одной руке он держал большой, ещё сочащийся сукровицей кусок сырого медвежьего мяса, а другой продолжал ощупывать голову пациента. Затем Крас мысленно приказал своим непослушным, своенравным паразитикам немедленно забрать из тухнущего куска всю имеющуюся энергию, оставшуюся после смерти косолапого, и аккуратно перенести, перекачать её в повреждённое тело здоровяка, наполняя каждую клетку его организма новой, живительной силой.

«Заполняйте пустоты», приказал он, «чините разрывы».

Сам воздух в тесной, мрачной пещере, казалось, начал мелко вибрировать от потусторонней магии, творимой на глазах изумлённого Марика. А свет жёлтого кристалла в миниатюрной буржуйке радостно, одобрительно замерцал, становясь то ярче, то тусклее, в знак одобрения происходящего чуда исцеления на грани жизни и смерти.

Останки дикого, свирепого зверя прямо на глазах начинали иссыхать, словно многовековая мумия, превращаясь в лёгкую, невесомую пыль под умелыми, уверенными руками Краса. В отличие от мощного, колоссального источника энергии, каким обладал тот таинственный, легендарный Четвёртый, с которым Сергей столкнулся в первую свою вылазку, эти медведи, при всём их устрашающем внешнем виде, не могли похвастаться таким же внутренним резервом чистой силы. Их резервы куда как скромнее. Поэтому Красу пришлось безжалостно, до последней капли, использовать весь доступный, драгоценный «строительный материал» без остатка, дабы вдохнуть наконец здоровье и крепость в истерзанное, избитое тело своего боевого друга. Каждая мельчайшая клеточка, каждая едва уловимая искра жизни, с таким трудом взятая из тела павшего зверя, была бесценным, невосполнимым даром свыше, и Сергей старался, чтобы ни одна частица щедрости не была потрачена впустую, сгинув где-то в небытие.

Однако, проводя сложнейшую, тонкую операцию по поглощению чужеродной жизненной силы, Крас вновь, как и в прошлый раз, внезапно ощутил мощный, неудержимый прилив дикого, слепого, бурлящего в каждой жилке гнева, ярости. Прямо как тогда, в памятной стычке, когда он забирал живительную энергию из тела могучего, легендарного Четвёртого. Это ужасное, пугающее чувство бушевало сейчас в нём, как неконтролируемый, разрушительный шторм, готовый в любую секунду вырваться наружу и смести всё на своём пути, включая разум самого Краса.

Он уже был на грани полной, безвозвратной потери контроля над собой, когда в самый критический, почти фатальный момент в его судьбу неожиданно вмешался Марик. Опытный, битый жизнью воин и мудрец, каких поискать днём с огнём, он молниеносно положил свою тяжёлую, мозолистую руку на пылающую голову Хана, и из его ладони тут же истёк волшебный, мерцающий фиолетовый туман, который мягко, но властно окутал всё лицо Краса, проникая в каждую пору, в каждую клеточку мозга. Это спасительное действо мгновенно восстановило долгожданный внутренний баланс, принеся Сергею успокоение и ясность мыслей. Мирные, убаюкивающие вибрации таинственного, древнего тумана быстро развеяли непроглядную тьму животного гнева, восстанавливая душевное равновесие героя и возвращая его к спасительному состоянию спокойствия, разумности