ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

Марик ментально активировал команду своей котомке для мгновенного доступа к самому надёжному оружию, своему старому, верному топору. Затаив дыхание, он замер на месте как вкопанный, пытаясь хоть что-то разглядеть, проникнуть своим тяжёлым, испепеляющим взглядом сквозь густую, непроглядную пелену полумрака пещеры, который отделял его от потенциальной, смертельной опасности. Звенящая, неестественная тишина вокруг нарушалась лишь злым, заунывным свистом ледяного ветра снаружи, да мерным, успокаивающим гудением маленькой печки где-то в отдалении.

Марик медленно, очень медленно, повернулся на месте, его настороженный, цепкий взгляд плавно, сантиметр за сантиметром, скользил по каменным стенам и высокому, нависающему своду пещеры, отчаянно пытаясь обнаружить источник внезапной, давящей на психику тревоги, которая никак не отпускала его.

— Если бы я, голубчик, действительно хотел тебя убить прямо сейчас, ты бы, Марик, был бы уже мёртв и даже не пискнул, — внезапно раздался из самого тёмного, непроглядного угла пещеры скрипучий, старческий, но удивительно спокойный голос. — Скверно, очень скверно, дружище! Уж ты-то, старый вояка, каким я тебя знаю, должен был почувствовать опасность гораздо раньше, чем я решил объявиться. Как ты вообще, скажи на милость, мог допустить такую непростительную оплошность с глупыми медведями? Ведь они тебя чуть не порвали в клочья, как слепого котёнка! Стыдно мне за тебя, юнец, ох как стыдно!

Эти неожиданные, колкие слова в тишине ледяного грота вызвали в душе у Марика самую настоящую бурю самых разных, смешанных чувств. Тут был и первобытный, животный страх, и искреннее, глубокое удивление от того, что кто-то сумел подобраться к нему так незаметно, и жгучее, неприятное чувство вины за свою мальчишескую оплошность. Голос этот, судя по всему, принадлежал какому-то невысокому, коренастому существу, чья приземистая фигура была едва различима в сгущающемся полумраке и странно, неестественно мерцала, словно призрачное видение или наваждение.

— Кто ты такой, чёрт возьми⁈ — рявкнул Марик, стараясь придать своему голосу максимум ледяной, не терпящей возражений угрозы, хотя внутри у него всё похолодело. — Немедленно покажись и назови своё имя, трусливая тварь! Иначе, клянусь всеми богами Холпека, я изрублю тебя на мелкие, дрожащие кусочки. Никому и никогда не пристало так подло и бесшумно подкрадываться к незнакомцам в темноте!

С этими словами он усилил своё зрение насколько мог, пытаясь разглядеть хоть какие-то детали незваного гостя. Присмотревшись и оценив его примерные, весьма скромные размеры, сгорбленную спину, длинные, узловатые руки и общий, грязноватый вид, бармен довольно быстро пришёл к выводу, что перед ним, скорее всего, стоит старый, матёрый кобольд.

— Предупреждаю, мародёр! — продолжил он, уже более уверенно, хотя тревога никуда не ушла. — Внизу, в этом же гроте, прямо сейчас отдыхает мой отряд, полсотни отборных, вооружённых до зубов бойцов. Если ты, жалкое создание, задумал какую-то глупость, то настоятельно не советую тебе даже пытаться. Я тебя, падаль, лично очень быстро пущу на колбасу, даже не сомневайся!

Произнося пустые, бравадные слова, Марик одновременно, на всякий случай, незаметно использовал свою уникальную, редкую способность по ментальному воздействию на противника. Созданный им фиолетовый, густой дым мгновенно, словно волшебный, живой туман, окутал всё окружающее пространство, создавая иллюзию неимоверной, подавляющей силы, исходящей от бармена. Однако на старого, мудрого кобольда это, похоже, не произвело абсолютно никакого эффекта. Хоть бы хны. Туман попросту обтекал его странную, мерцающую фигуру, будто натыкаясь на невидимую, непреодолимую, древнюю стену, созданную неведомой магией.

— Марик, дорогой, твои дешёвые, детские фокусы на меня, уж поверь, никогда не подействуют, — скрипучий голос кобольда звучал с лёгкой, едва уловимой насмешкой, но в то же время в нём чувствовалась непоколебимая, древняя уверенность. — Да и не пристало, знаешь ли, так агрессивно и грубо встречать старых, проверенных друзей, с которыми не один пуд соли съеден. Мы ведь с тобой, если ты ещё не забыл за своими хлопотами, отлично знакомы, и не один десяток лет. А ты, кстати, молодец, ловко выкрутился со своим небольшим, но удалым отрядом. Будь я на месте какого-нибудь жадного мародёра, возможно, даже и сдрейфил бы, глядя на такого грозного воина.

Он замолчал, наслаждаясь произведённым эффектом, и затем добавил уже более серьёзно:

— Но я, Марик, к сожалению или к счастью, прекрасно осведомлён, что кроме тебя, старого хрыча, внизу, в этом гроте, сейчас находятся только полутруп вергилец по кличке Кожи, да тот самый неоперившийся землянин, которого вы зовёте Красом, а посвящённые величают Морфом. Прости, но никакого отряда из пятидесяти отборных бойцов у тебя, дружище, и близко нет, не смеши мои седины.

С правдивыми словами маленькое, сгорбленное существо, до этого прятавшееся в глубокой тени, плавно, почти паря, вышло из тёмного угла и наконец-то показало своё лицо, освещённое тусклым светом печки. Его острые, словно вырезанные из скалы, черты лица и неестественно длинные, узловатые брови, казалось, были выточены самой природой из векового камня. А его маленькие, глубоко посаженные, огненно-красные глазки одновременно сверкали хитрым, проницательным умом и странной, неожиданной для низкорослого существа доброжелательностью, создавая причудливый, запоминающийся портрет необычного персонажа, в котором древняя, нечеловеческая сила и многовековая мудрость причудливо сочетались с почти детской, открытой улыбкой.

— Гироха, мать твою, какого чёрта? — мгновенно, на выдохе расслабившись и опустив топор, воскликнул Марик, и на его лице, только что искажённом гримасой ярости, расцвела широкая, искренняя улыбка узнавания. Похоже, он был искренне рад неожиданной встрече со своим старым, давним знакомым. — Как ты, старый пёс, угораздило здесь оказаться в жуткую погоду? И что тебе, собственно, нужно от нас в глухую полночь?

— Слушай, дурень, ты ведь уже, слава всем богам, давно не маленький несмышлёный юнец, и должен бы понимать элементарные вещи, — с лёгким, почти отеческим укором в голосе ответил кобольд, и его глаза на миг ярко вспыхнули красным, придавая его и без того мистическому облику ещё более зловещий, потусторонний вид. — Какой, скажи на милость, мелкий, дряхлый, кривой на оба глаза старикашка вроде меня смог бы пережить путешествие по ледяной, смертоносной поверхности Холпека на такое огромное расстояние, да ещё и в самый разгар жуткого, всепоглощающего бурана? Ну, включи ты хоть на минуту свою старую, дырявую голову, болван! Посмотри, во что я одет? Это же жалкие, грязные, дырявые лохмотья, в которых и на неприлично тёплом двадцать пятом, базарном уровне мерзляки мёрзнут, не то что на проклятом фронтире, где даже камни стонут от холода.

— Ах, вот оно что, это ты, уравнитель! — проворчал Марик, в его голосе слышалась смесь раздражения, облегчения и усталости от постоянных загадок. —