Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

Он заново обыскал всю спальню и гостиную и ничего больше не нашёл. Вообще ничего, ни мусора, ни случайных вещичек вроде костяной зубочистки или оторвавшейся пуговицы, обрывка нити от рукоделия или клочка скатавшейся пыли. Всё было убрано начисто, выметено из углов и из-под мебели, тщательно вымыто, чтоб не пропустить ни одной мелочи, способной выдать личность бывавшей здесь дамы. Лишь тот гвоздик, полоска шёлка и аромат, запутавшийся в бархате полога, который смог уловить только он, обладавший чутким обонянием и редкой памятью на запахи.

Это была знатная и очень богатая дама, привыкшая к роскоши. Возможно, она была замужем, и потому сохранение любовной связи было для неё так важно. Когда она ушла отсюда навсегда, слуги стёрли все следы её пребывания здесь, едва не выскоблив стены, мебель и полы. Именно потому теперь здесь было так пусто и голо.

Выходит, именно этим стряпчий Карон и шантажировал беднягу Танкреда, а тот, столько лет не имевший ни одной возлюбленной, не замеченный не то что в романах, но даже в невинных интрижках, совершенно потерял голову от этой красавицы и был готов идти на каторгу за убийство, но не выдать её тайну.

— Глупец! — проворчал Марк. — И как этот стряпчий узнал об этом? Впрочем, ты же не случайно выбрал этот тихий и уютный домик в окружении романтичного садика, да ещё с двумя выходами! Может, ты был не первый, кого он шантажировал таким образом, но самым богатым и самоотверженным. Но как он узнал?

Дама наверняка входила, пряча лицо под вуалью. С ней, по словам старого нищего, были две служанки, что, кстати, тоже говорит о её высоком статусе. Окно? Он обернулся и увидел, что за ним вплотную растёт куст сирени. К тому же на время свиданий портьеры наверняка плотно задёргивали. Значит, где-то здесь. Его взгляд снова упал на красную дверь гардеробной. Подойдя ближе, он заглянул внутрь и увидел, что там между корзиной с вещами и скатанным ковром было достаточно места для человека. Он вряд ли стоял несколько часов, пока длилось свидание, да к тому же нужно было придти заранее, пока в доме никого не было, а потом дождаться, пока все уйдут. Значит, он сидел. Наверно, на этой скамеечке для ног. Марк подошёл и, втиснувшись в это узкое пространство, сел на мягкое бархатное сидение и повернулся к стене. Чуть ниже его глаз что-то мелькнуло и, присмотревшись, он увидел отверстие, просверленное в перегородке. Заглянув в него, он увидел и кровать, и столик.

— Вот, мерзавец… — прошипел он. — Поделом тебе досталось! Жаль, что только подсвечником! Я бы вырвал тебе глаза и спустил шкуру! И Танкреду не пришлось бы отвечать за твою жалкую смерть!

Выбравшись из гардеробной, Марк стряхнул со своего плаща пыль и пух, а после направился к выходу. Теперь он знал всё, что ему было нужно.Бедняга Брешо, наверно тоже всё тут обползал, но его рост не дал ему заметить обрывок альковной занавеси, да и нюх его подвёл.

Марк узнал то, что хотел, и это его успокоило. Не был Аллар связан с заговорщиками и людьми, прятавшимися за железными масками. Его слабостью стала женщина, которую он, как истинный рыцарь, не мог предать. И те чёрные тени у задней калитки были женщинами, потому их легкая стремительная поступь и делала их похожими на летящие над землёй тени. Блеск под капюшоном — всего лишь блик света, упавший на какое-то украшение: диадему или гребень, удерживающий мантилью.

Марк ещё не знал, что будет с этим делать, станет ли искать любовницу Танкреда или попытается очистить его имя другим способом, главное, что его сердце теперь было спокойно: его друг — не предатель и не убийца, а всего лишь влюблённый, попавший в западню мерзкого паука-стряпчего.

— Куда идём? — спросил его Эдам, когда Марк, выйдя из калитки, запер её и стоял, натягивая на руки перчатки.

Он сам думал об этом. Ему нужно было всё-таки осмотреть ларец с деньгами, а для этого следовало пойти в ратушу. В Серой башне его ждали дела, в том числе тот давно обещанный, уже составленный, но ещё не подписанный и не переданный Раймунду отчет о выездном расследовании. И он испытывал насущную необходимость побывать в доме Аллара и поговорить со своим старым другом Арно, служившим у коннетабля капитаном. Он задумчиво взглянул на Эдама, смотревшего на него жалобными глазами голодной собаки. Рядом, едва не повизгивая, тёрся Шарль. Это значило, что пришло время обедать, и если сам он мог потерпеть, то лишать пищи юных оруженосцев и сопровождавших его молодых рыцарей, которые тоже наверняка уже думали о том, что пора подкрепиться, было жестоко.

— Идём к Аллару, — наконец произнёс он. — Надеюсь, нам дадут там по миске похлёбки, а если нет, то отправитесь в какой-нибудь трактир, пока я говорю с Арно.

— Там рядом «Кабанья голова», — обрадовался Шарль.

— Да не может быть, чтоб в замке Аллара не накормили друзей, — снисходительно улыбнулся ему Эдам.

Они прошли до конца улицы Голубки, свернули и направились вдоль южной крепостной стены. Вернувшись через какое-то время в лабиринт улиц и, немного попетляв в узких переулках окраины, они вышли на улицу Военных баронов и двинулись по ней. Эта улица сама напоминала сурового рыцаря, словно закованная в доспехи массивных каменных оград и возвышавшихся над ними серых городских замков с высокими башнями и узкими бойницами. Даже камни мостовой здесь были больше и грубее, отполированные не резцом, а тысячами прошедших по ней ног.

Замок баронов Алларов был невелик, но вполне оправдывал своё название. Массивным глухим фасадом он выходил на улицу, и его стены прорезали только едва заметные щели бойниц, да самый верх опоясывал чуть выступающий зубчатый парапет. Башни по краям заменяли немного приподнятые над стеной квадратные площадки, покрытые позеленевшей медью четырёхскатных крыш. Двери замка находились на уровне мостовой и представляли собой тяжёлые, обитые металлом ворота, в которые могла въехать карета, запряжённая парой коней. Однако в одну створку была врезана обычная по размеру дверь.

Когда Марк был уже недалеко от неё, Эдам рванулся вперёд и заколотил кулаком по дубовой доске, громогласно сообщая о том, что явился граф де Лорм. Марк поморщился и хотел одёрнуть его, но дверь уже распахнулась и выглянувший стражник почтительно поклонился.

Когда они проходили по узкому двору, где справа располагались двери конюшни и ворота хозяйственных помещений, а слева —