Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

немного облупилась. Наверно хозяйка не так часто наведывалась сюда из своего поместья под Арлем. Может, она была уже немолода, и ей больше нравилась сельская жизнь? Или просто нужны были деньги, потому она и сдавала внаём свой домик в столице?

Марку снова пришлось воспользоваться отмычкой, чтоб открыть замок на калитке. Он вошёл внутрь и увидел очень романтичный, хоть и запущенный садик, где среди высокой травы цвели лилии и пионы, разросшиеся кусты гортензии были сплошь покрыты тяжелыми шапками синих цветов, на старых яблонях и грушах среди вылезших из густой листвы тёмных высохших веток золотились и краснели наливные плоды. Дорожка к дому была выметена, на небольшой, мощёной камнем площадке перед дверями стояли потемневшая от времени скамья с решётчатой спинкой и колченогий столик. Сам домик был небольшим, одноэтажным с крытой красной черепицей остроконечной крышей. Его окна были тщательно вымыты, хотя старые ставни, тоже голубые, уже покрылись сеткой тонких трещин.

Вид этот был совсем не зловещим, а таким милым и слегка романтичным, что Марк начал сомневаться в своих мрачных подозрениях. Он подошёл к широкой одностворчатой двери, ещё держа в руках связку отмычек, и снова присел у замка. Тот податливо щёлкнул и дверь распахнулась.

Прихожей в доме не было, он сразу попал в небольшую, уютную гостиную с маленьким камином. Тут царило запустение, и сразу бросалось в глаза, что в доме никто не живёт. Здесь не было ковра на полу, подушек на кресле и мягком диванчике, скатерти на небольшом столе, возле которого стояли четыре стула. Никаких милых сердцу безделушек: салфеток, вазочек и статуэток. Слева была дверь в маленький закуток, где, наверно, раньше жила прислуга. Туда помещались лишь две узкие койки и сундук у окна. Вторая дверь вела в следующую комнату — спальню. Здесь находилась лишь широкая кровать с балдахином, с которого свисал красный бархатный полог, подвязанный широкой атласной лентой. Кровать была не застелена, и даже не покрыта периной. Гладкие, пожелтевшие доски выглядели голо и печально. В стороне стоял круглый столик на витой ножке и два кресла. Дальше была кухня с металлической печуркой, верх которой представлял собой плиту. Длинный, во всю стену стол и полки с хорошей медной посудой. Справа под низкой полукруглой аркой — кладовка, где стояли шкафы со столовой посудой и стопками скатертей и салфеток. Длинные полки, на которых обычно хранились корзины с продуктами и бутылки с вином, маслом и уксусом, были пусты. Лишь несколько запылённых горшочков сиротливо пылились в углу.

Там, на кухне была ещё одна дверь, ведущая в небольшой задний дворик с недавно постриженной, но теперь уже выросший травой.Между двумя кустами роз, на которых рядом с бутонами и белыми, распустившимися цветами грустно поникли увядшие, потемневшие головки, виднелась ещё одна калитка, собранная из тонких досочек с выпиленным посредине сердечком. И это всё. Крохотная обитель одинокой женщины, которая жила тут когда-то со служанкой и кухаркой, всё ещё уютная, но уже покинутая. Ощущение некоторого изящества в этой слегка запылённой хрупкой мебели и разросшихся цветах дополнялось печальной неустроенностью. Ни картин на стенах, ни всех этих милых вышитых дорожек, кружевных оборочек и корзинок для рукоделия, которые несут на себе печать заботливой хозяйки.

Марк снова осмотрелся, пытаясь понять, зачем Аллару понадобилось снимать этот дом? Для встреч с какими-то тайными заговорщиками, деловыми партнёрами? Для этого обстановка тут была как-то слишком легкомысленной и женской. Хотя, если они встречались тут лишь ради деловых переговоров, то это было не так уж важно. Или всё же любовное гнёздышко? Без обычных атрибутов, создающих атмосферу любви и сладострастия и даже без перины на кровати? Тоже сомнительно!

Потом он обратил внимание на то, что слой пыли на полу и предметах почти незаметен. Если б здесь встречались мужчины, то зачем было так тщательно убирать здесь всё? Он снова осмотрелся. Не может быть, чтоб этот домик сдавался без необходимых для временного проживания предметов! Да и сама хозяйка, когда жила здесь, не спала же на голых досках? И где она хранила свои платья? Здесь должна быть гардеробная! Стена кухни с аркой была продолжением стены спальни и гостиной, но в кухне была кладовка, а рядом с гостиной — комнатка для служанок.

Марк вернулся в спальню и осмотрел обитую тёмно-красной тканью стену, и почти сразу нашёл дверь, которая была обита так же и потому незаметна. Открыв её, он увидел узкую комнату, забитую вещами. Они были сложены аккуратно, но загромождали всё помещение. Здесь была и упакованная в чистое полотно перина, и корзины с какими-то подсвечниками, салфеточками и обёрнутыми в холстину статуэтками. У стены были втиснуты несколько картин. В дальнем конце в большую корзину уложены гобеленовые скатерти, постельное бельё, синее, стёганое одеяло из атласа и пуховая подушка. Всё убранство этого маленького домика было сложено здесь. Но зачем? Единственный ответ, который пришёл ему в голову — чтоб освободить место для чего-то другого: для других картин, другой перины и подушек, других скатертей и салфеток. Однако, к чему это? Все вещи, сложенные здесь, хоть и были не новыми, но очень хорошего качества. Их боялись испортить или хотели заменить чем-то более изысканным, чувственным и дорогим?

Он вернулся в спальню и принялся уже за более тщательный осмотр. Направившись, прежде всего к кровати, он внимательно осмотрел балдахин и даже поднялся на доски, и наконец, слегка отодвинув тяжёлый полог, заметил под ним, на краю карниза что-то блестящее. Это был крохотный обойный гвоздик с рифлёной позолоченной шляпкой, а под ним небольшая тонкая полоска ткани, словно когда-то здесь был прикреплен ещё один полог и, когда его снимали, то, не заметив последний гвоздь, сорвали, оставив на нём клочок. Вытащив гвоздик и забрав вместе с ним кусочек ткани, Марк подошёл к окну и рассмотрел свою находку. Шляпка гвоздика в виде цветочка была сделана искусно, а прозрачная, чуть поблескивающая полоска оказалась вытканной из тончайшего шёлка. Марк невольно улыбнулся.

— Женщина! — с облегчением пробормотал он. — Всё-таки, это была женщина.

Он вернулся к кровати и понюхал полог. В его тяжёлых складках ещё сохранился сладковатый и трепетный аромат альковных благовоний. Он представил себе, как выглядела бы эта спальня, когда полог из нежнейшего шёлка ещё струился над богато убранным ложем, на столе и полках стояли шандалы с золотыми свечами, а на этом красивом столике возвышался среди фарфора серебряный тонкий кувшинчик с вином из розовых лепестков. На полу вокруг — маленькие, размером с куриное яйцо, драгоценные курильницы, изливающие голубоватыми дымками