Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

Выследить, обчистить, поколотить, кровь пустить… Я сам забросил всё это с тех пор, как ты взял меня с собой на войну, но со старыми дружками иногда встречаюсь. Я бы, может, помог ему выкрутиться.

— Что теперь говорить, — вздохнул Марк. — Давай разбираться. Вот скажи мне, как можно было в его гардеробную затащить этот сундук с серебром?

— Я думал об этом, — признался Арно. — Если честно, то это — моя вина. Хозяйственными делами в доме ведает управляющий, а вот охрана и безопасность — моя обязанность. И я не справился.

— А если опустить это битие себя в грудь и посыпание головы пеплом? Какие-нибудь предположения есть?

— Есть, — вздохнул капитан. — Это можно было сделать только ночью и только через чёрный ход. Я видел этот сундук, когда его уносили сыщики полиции магистрата. Они волокли его вдвоём, было видно, что он тяжелый. Так просто его одному человеку на третий этаж, где личные покои барона, не пронести, а по мне так нужны были двое. Рыцари и стража спят в казарме, караульные — в переднем дворе и на башнях, слуги — у себя, под крышей. Если барона дома нет, то на втором и третьем этаже редко кто появляется. Я обхожу замок после первой и второй стражи.

— У задних дверей поста нет? — спросил Марк.

— Там кухня, зачем было кого-то ставить? Дверь надёжная, дубовая с железными стяжками и шипами, запирается на замок и на засов. Так что между первой и второй стражей или ночью кто-то вполне мог открыть заднюю дверь и вместе с сообщником втащить этот сундук, поднять его по чёрной лестнице, по которой из кухни приносят на стол еду, и затащить в гардеробную. Кстати, наличие засова, а его можно открыть только изнутри, тоже говорит, что их было, по меньшей мере, двое.

— Но выходит, что тот, кто отпер дверь, знает порядки в доме и расположение помещений? Выходит, он свой?

— И это меня очень беспокоит, — не стал спорить Арно. — Я ночи не сплю, перебирая тех, кто тут живёт или часто бывает, и не могу найти эту крысу. С тех пор, как Аллара назначили коннетаблем, мы всех проверили, двух слуг, которые не внушали особого доверия, он даже спровадил в имение, чтоб не болтались здесь. Оставшиеся либо давно с ним, либо, как я, пришли с надёжными рекомендациями.

— А ключ от задней двери у кого есть?

— У управляющего, барона и ещё один просто висит на кухне, на случай если кому-то из слуг или повару нужно открыть дверь, чтоб выгрузить с телеги продукты, дрова или воду.

— То есть, кто угодно мог его взять?

— Хуже того, кто угодно мог с помощью воска снять слепок и заказать ещё один такой же. Кстати, засов можно отодвинуть заранее, когда повар и кухонный мальчишка уже ушли оттуда. Его никто после второй стражи не проверяет.

— А кто отсутствовал той ночью, можешь сказать?

— Могу. Если отпускаю кого-то из своих, то записываю. О слугах нужно спросить управляющего. Но дело в том, что днём тут толкутся разные чины из военного ведомства, которые потом расходятся по домам.

— Тогда вот что, друг мой, запиши мне всех, кто живёт в замке постоянно, кто здесь бывает часто, кто из слуг и рыцарей отсутствовал в доме в ночь со святого Иеронима, и кто из тех, кто не живёт здесь, приходил в тот день. Сможешь?

— Ну, — усмехнулся Арно, — хоть я и не сильно образован, писать и читать ты меня на привалах обучил.

— И потому у тебя такой хороший почерк! — рассмеялся Марк. — Пока подумай, не поднимая шума, расспроси об этом, кого сможешь, а потом я явлюсь сюда с официальной миссией, и ты отдашь мне свои списки.

— Сделаю, — кивнул Арно. — Давай выпьем за то, чтоб наш славный узник, наконец, покинул свой временный приют и вернулся домой в сиянии славы!

— Насчёт славы не знаю, — Марк усмехнулся, подняв свой кубок, — а в том, что вернётся, я уже почти не сомневаюсь!

По дороге в ратушу Марк размышлял, как ему скорее выполнить данное другу обещание. На первый взгляд, проще всего было отыскать любовницу Аллара и заставить её подтвердить его алиби. Этого было бы достаточно, чтоб снять с него все обвинения и выпустить на свободу. Но сделать это было как раз нелегко. Танкред замкнулся в суровом молчании, защищая честь своей возлюбленной, а сама она была настолько осторожна, что тщательно прятала все свои следы. Гвоздик и обрывок полога могли оказаться зацепкой, но так же могли привести его к весьма длинному списку знатных дам и фрейлин. Запах альковного благовония был ему не знаком. Не мог же он обходить все спальни подряд, да и кто сказал, что у себя она использует те же соблазнительные ароматы, что и на тайном свидании с молодым возлюбленным. Если только просить помощи у королевского парфюмера, но не один же он составляет эти чувственные смеси! Впрочем, если не будет другого выхода, придётся тащить к нему этот пыльный полог, а потом обходить всех мебельщиков, ткачей и торговцев тканями.

От одной этой мысли настроение испортилось, и Марк ускорил шаг, чтоб быстрее добраться до магистрата.

Главный казначей прекрасно знал его, но в этот раз почему-то долго и недоверчиво рассматривал его ярлык, а потом и висевшую на груди цепь комиссара. Затем всё-таки тяжко вздохнул, видимо посетовав на свою доверчивость, и повёл в хранилище, чтоб предоставить для осмотра опечатанный ларец.

Этот предмет действительно уместнее было называть сундуком, хотя выглядел он довольно изысканно. Высокий, с резной отделкой, он был украшен по фронтону тремя рамами в виде стрельчатых окон, боковые из которых содержали в себе замысловатые розетки и узоры, а в центральном размещался барельеф рыцаря в доспехах с копьём в руке и мечом в ножнах. По боковым стенкам вились замысловатые спирали веток и листьев с вплетёнными в них птицами и зверями. Крышка была острой, четырёхсторонней, и тоже покрытой узорчатой резьбой. Крепкий морёный дуб был покрыт всё ещё остро пахнущим чёрным лаком. По бокам имелись две ручки в виде рифленых колец, крепившихся на фигурных пластинах.

Марк бестрепетно сорвал с ларца сургучную печать, и казначей снова горестно вздохнул. Открыв крышку, Марк увидел внутри уложенные рядами увесистые серые мешочки, в каждом,