Вы пришли умереть - Байтал Джи

усадьба разразилась испуганным криком, сменившимся спешным топотом крошечных ножек по бетонным плитам. «Где ты, мама? Гдеее», — кричала не на шутку испуганная девочка, то и дело натыкаясь на густую паутину и мусор, беспорядочно расположившийся по периметру всего дома. Гулом разливался крик, но ответа не последовало.

Ссохшиеся ножки нервно семенили из одной комнаты в другую. Острые ледяные пальчики нервно теребили занавески, приподнимали краешки ковра и открывали тяжёлые дверцы шкафа, словно мама, этакая проказница, просто пряталась в надежде, что её вот-вот найдут.

Несколько крупных локонов качнулись, словно от ветра, но сквозняка в помещении не было. Девочка затаила дыхание и медленно повернулась. Перед ней стоял высокий грязный мужчина. Это был я и я мягко смотрел в растерянное лицо и не мог не отметить, какой истощённой выглядела малышка.

— П-п-призрак, — запищала девочка и попятилась.

— Да какой я призрак, — заискивающе ответил я, — я, вообще-то, Идуад. Я тут в яму провалился недалеко. Бог весть сколько там пролежал.

— А может ты в ямке той помер?

— Добрая ты девочка. У доброй девочки имя-то есть?

— Габриэлла, — отчеканила малышка и сердито уселась прямо на пол.

— Габриэлла, ты когда маму в последний раз видела? А ела когда?

— Мама ушла на день урожая. Забрать мой костюм для праздника. Я её жду.

— А когда она ушла?

— Давно. Праздник урожая недели две как кончился.

— Признаться, я не слышал, чтобы тут такой праздник водился, а я в городке живу давно. Урожайное торжество — звучит слишком архаично, лет на 100 старше нынешних развлечений, — зачем-то соврал я. По мне было заметно, что я не из этих краёв, но уже поздно: врёшь — ври до конца.

Девочка опустила голову и уставилась на свои ноги, крошечные пальчики принялась поправлять сбившийся подол обветшалого платья. Я заметил, как крупные слезинки одна за одной падали на её грязную одежду, и хотел было подойти поближе, как вдруг услышал шёпот за спиной.

На ферме старой на холме

Произошёл кошмар из детства

Старик старуху застрелил

Покоятся теперь два сердца

— А вот и мамочка пришла, — залепетала Габриэлла. Медленно повернулся и увидел перед собой нечто ростом 2 метра, одетое в массивный балахон. Поднял голову и попытался рассмотреть лицо, но увидел лишь окровавленное месиво, даже очертаниями не напоминавшее лицо.

— Мадам, не смею задерживать. Вижу, мама на месте, а значит местному чудаку больше нечего делать в чужих владениях, — на ватных ногах я попятился к выходу, сбивая спиной табуретку, статуэтки с полочки, поднимая в воздух пыль и прошлогоднюю листву.

Из месива прямо на пол закапало что-то, отдалённо напоминающее слюну. Делаю ещё шаг, но кот, так удачно материализовавшийся на пороге, вцепился мне в икроножную мышцу. Тишину сырого поместья снова нарушил громкий вопль и хруст ломающихся костей.

* * *

Я закрыла дневник, не в силах больше воспринимать новую реальность, в которой Дауди, а, точнее, Идуад, оказался. Добраться до него казалось таким же невозможным, как осознать то, где я нахожусь и по какой причине. Села на землю, если сгусток тумана можно назвать землёй, и закрыла лицо руками. У меня не то чтобы самая плохая жизнь была: да, скучная, серая и очень нездоровая ментально, но явно не хуже, чем у других. Я — не героиня, не спасатель, не воительница, а обычная больная женщина, у которой ноют колени и отваливается поясница, если она долго ходит.

Которая каждую ночь боится спать из-за накатывающего страха смерти. Меня мучают сны либо о далёких мирах, либо о людях, которых даже не существовало. Наверное, мой мозг использовали какие-то инопланетные маркетологи, чтобы внедрить мудрёную рекламу, показывая ролик-историю, этакий трейлер сериала, но смысл в нём — продать мне шмотку или какой-то стиратель памяти.

В общении с друзьями я — слушатель, второстепенный персонаж в жизнях главных героев. Засунуть меня в эту мясорубку тайн и загадок — злой рок и издёвка, особенно учитывая, что я самые элементарные загадки разгадывать не умею. Я даже ребусы научилась разгадывать нормально после совершеннолетия. Тут же меня кинули в бассейн с акулами и дали совочек для песочницы в качестве оружия. Что я должна тут понять? Начерта мне вообще искать какого-то потустороннего чертилу? Он просто передал через местного дурачка мне бумажку с претенциозным пафосным письмом, да и только.

Кажется, я готова делать всё что угодно, лишь бы не решать собственные проблемы, ради которых и преодолела сотни километров. Поток кризисного самобичевания рассеял туман, и вот я снова на заднем дворе отчего дома. Из двери вышла его подруга и внимательно посмотрела на меня. Она очень медленно, вкрадчиво подошла и крепко обняла меня, скрестив руки за моей спиной. Я поднесла руку к лицу поправить выбившуюся прядь и осознала, что не чувствую, как оно искажено гримасой горя, как катятся горячие крупные слёзы по щекам, а сами щёки тлеют от внутреннего жара.

* * *

— А сколько сегодня будет народу? — спросил я, прихрамывая на левую ногу после неудачного знакомства с котиком-оборотнем Бабу.

— Чёртова дюжина, — ответила уже вполне себе знакомая женщина, не монстр, а самая обычная, вполне привлекательная дама.

— Я вот не понял. Ну, точнее, понял, что мы все мертвы. Но не понял, а как мы тогда столь живенько и бодро двигаемся.

— Это проклятие этого леса. Тут прямо насмерть не умирал никто уже сотни лет. Один есть минус — выйти отсюда мы не можем. Если выйдем, вмиг на ту сторону перешагнём. В моём случае минусов два — я умерла от рук оборотня, и сама вынуждена иногда представать в интересном облике, — она взмахнула руками, будто птица крыльями.

— А вот, допустим, если кто-то живой в этот лес попадёт, он нас видеть будет или мы, как призраки, звеним себе ложками и матюки по углам шепчем?

— Увидит, конечно, что за глупости. Другое дело, что человек тогда теряется в наших лесах навсегда. Выйти отсюда и вернуться домой — задачка со звёздочкой.

— Понятно, на новоселье друзей не позову, — сказал я и поправил на шее паутину, которую повесил в качестве импровизированного галстука.

Казалось, чем больше привносить в ситуацию элементов безумства, тем меньше будет беспокоить несправедливость собственной ранней смерти и прочие обстоятельства, с которыми приходится мириться в новой недожизни-полусмерти. В ночной тишине раздался крик.

— Начинается, — коротко отметила леди.

Посмотрел по сторонам и увидел, как из земли начали выползать некоторые подобия людей. Грязные, в лохмотьях, с трупными пятнами и кишащие опарышами они