Вы пришли умереть - Байтал Джи

об ель, чтобы удержать равновесие. Меня безбожно мутит, но не из-за описанного в блокноте-дневнике загадочного психопата, которому я собиралась помочь. Из-за ощущения, того самого, с чего началась моя история, желания, если понадобится, руками рыть тоннель в своих мыслях.

Вокруг меня снова всё затянуло туманом. В миг, словно кто-то потянул занавес, и он рухнул, пространство стало острым, режущим ноздри и кожу. Температура была идеально противной: недостаточно тёплой, чтобы расслабиться, и недостаточно холодной, чтобы озябнуть. Идеальный, абсолютный дискомфорт.

В глазах застыли непролитые слёзы и лихорадочный отблеск безумия, лоб покрылся испариной. Было так страшно, что даже слёзы застывали в страхе выйти из своего безопасного убежища. Ощущения в теле были не лучше: кожа словно уменьшилась на сантиметр. Кажется, что это немного, но на деле же вполне достаточно, чтобы ощутить себя в тесном мясном костюме, из которого хочется выбраться любыми, даже самыми кровавыми способами. Если бы кто-то дал мне в руки скальпель, я, не раздумывая, одним росчерком освободила бы своё костяное тело от этого скованного ада.

На этот раз двери я не найду. Даже пытаться не буду. В прошлый раз всё прошло, возможно, всё не смертельно и на этот раз? Потёрла глаза, да так интенсивно, что блики-молнии закружились перед лицом. Такое со мной второй раз, но, что в первый, что сейчас, я готова расцарапать себе глотку, вырвать сердце из груди лишь бы это закончилось.

Одна лишь загвоздка — не могу сделать ни единого резкого движения и даже дышу через раз. Делаю самый глубокий вдох, какой могу и задерживаю дыхания. Закрываю глаза. Сейчас я успокоюсь — и всё закончится. Прямо сейчас всё… Справа, где должен, вроде бы, располагаться забор, раздался громкий хруст. Я дёрнулась, изо рта вырвался громкий выдох с нехарактерным хрипом. Если бы я услышала такое в обычной ситуации, решила бы, что у меня лопнуло лёгкое. Хруст вдали сменился глухими шагами, которые явно приближались ко мне.

— Мы тут не одни. Тут девчонка.

Глава 4: В посмертии все средства хороши

— Мужик, эй, мужик, просыпайся.

— Да встаю я… Кажется, мне приснился кошмар про отца и мамку мою. А перед этим была какая-то муть про лес и кандалы…

— Дык не муть то была. Шо про родителей я не кумекаю, а вот в лесу ты реально заплутал. Потом, видать, наш туман нашёл и вот ты здеся. Тебя как звать-то вообще?

Дауди открыл глаза и осмотрелся. С десяток людей разных возрастов смотрели на него с интересом и ожиданием. Сам он отвечал ещё более недоумевающим взглядом, так как сомневался, реально ли происходящее или лишь продолжение долгого сна. Не страх, не паника волновали его, а вдруг возникшее чувство тоски. Сон или явь произошедшее с мамой? Реален ли он сам?

Туман. Густой, колючий и плотный укрыл собой бескрайные просторы тайного места. Не было видно ни привычной тьмы, ни деревьев, только он и десяток людей, растерянно потупивших взгляды, словно в их ногах было что-то такое интересное, что волей-неволей и самому хочется туда заглянуть. Первое, что его удивило после пробуждения, — тишина. Никаких звенящих кандалов или завываний ветра. Только человеческое дыхание и стук сердец, сливающийся в одну по-своему красивую симфонию.

Тот мужик, что его разбудил, был главным в десятке. Лидера всегда замечаешь, равно как подмечаешь и заискивание группы перед ним. Молчаливая отрешённость раздражала новых товарищей, терпение «лидера» довольно быстро лопнуло.

— Ты кто вообще такой? Имя помнишь? Как в лес забрёл помнишь? Оружие есть? Отвечай только честно, земеля, я враки чувствую, как запах навоза в коровнике, очевидно это типа.

«Восхитительна безмозглость, просто эталонное скудоумие», — прошептал Дауди, прикрыв рот ладонью.

— Меня зовут Дауди. Я не помню, как попал в лес и сколько в нём провёл. Я вёл дневник, пока были чернила, и точно знаю, что провёл в лесу больше месяца, прежде чем прийти к вам.

— Чепуха! Не мог ты месяц там прожить! — закричал мужчина, звонко хлопнув себя по животу. — Да и как бы ты это определил, если солнца тама не встаёт?

— По росе. Вы не замечали, что в определённый момент в лесу становится жуть как холодно и потом на траве роса проступает? — голос юноши нарочито мягкий, такой, будто он говорил не со взрослыми людьми, а с кучкой школьников-двоечников.

— Какая в жопу оса? Тьху ты! Роса. Мне ото потерявшимся не хватала травинки рассматривать, да, народ?

Лидер расхохотался, а вслед за ним и компания. Если люди так безропотно хохочут над несмешными шутками, значит тот, кто шутит, имеет большую власть или несёт колоссальную угрозу.

— В любом случае, земеля, ладно уж, поверю тебе. Будем тебя ботаником кликать. А чо с чудищем? Видал его?

— Только слышал звон кандалов.

— Кандалов? О как! Я вот слышал свист, красотка — детский смех, бугай — топот и так далее. Эта чудасина нас явно с ума сводит. Мы обшарили туман и нашли странную штуку. Чота типа двери, но не двери. Знаешь, такая штукенция, светится таким жёлтым цветом, — мужчина развёл рукам, очерчивая ими полуарку. — Професир сказал, это может быть порталом-шморталом, иначе говоря, дверью на волю. Мы решили подождать немного, может, кто ещё припрётся, и пойти туда. Так как ты у нас последний — пойдёшь первым. Вдруг там подстава какая. Морду сунешь короче и высунешь. Расскажешь, чо видел.

Дауди смотрел на лидера, не моргая, ноги крепко упёрлись в землю, руки напряжённо зафиксировались на ремне. «Если дать слабину — вмиг уничтожат», — подумал он. Тело горело от напряжения. Невольно начало подрагивать веко на правом глазу.

— Если не хочешь — мы тут не звери, но со временем тебе тут явно надоест, и как встретишь нас на воле, мы тебя пришьём. Выбирай короче, земеля. Но нравишься ты мне, вроде нормальный крендель.

“Пойти на жертву ради группы, которую я впервые вижу, и рискнуть жизнью или быть затоптанным толпой чуть попозже?”, — подумал Дауди. Тело окончательно обмякло, и он скрестил ноги, переместив весь вес на правую. Спина устала, потому он подставил ладони под поясницу и запрокинул голову назад. «Дело — дрянь… Но оставаться с ними — вариант не самый перспективный». Выдержав театральную паузу, согласился. Он засунул руку в карман, вытащил небольшой кулон и вручил его парню в очках, не говоря ни слова. Позвоночник пронзила резкая боль, что заставила парня согнуться. Он ухватился за лицо и опешил. Зубы. Перед попаданием в это место они выпали все до единого, а сейчас… Они