Вы пришли умереть - Байтал Джи

Единственное что я смогла сделать — кивнуть. Понимаю, что давно не часть его жизни, но быть его семьёй я быть не перестала. Не впустить меня в мой же дом детства? Серьёзно? Отец так быстро ретировался, что я даже не посмотрела, в какую сторону он пошёл. Ждать его до четырёх времени не было, ведь мой фантастический принц, на страницах живущий, может откинуться раньше.

Как искусный вор я нашла слабое место в заборе, зацепилась за плоское основание и попыталась подтянуться вверх. Кое-как удалось забраться на верхотуру. Торжество собственной ловкости, ветер развивает волосы, глаза щурятся от сладкого победоносного лучика света и ошалевшие глаза новой жены отца, которые немножко уменьшили моё ликование.

— Ты, верно, Теона? Дочка Адана? — осторожно спросила миловидная светловолосая женщина через открытое окно.

— Сюрпри-из! — пропела я, широко улыбаясь. Подумалось, что, если с отцом это сработало, может сработает и с любым человеком.

— Детка, ты слазь потихоньку, и заходи, чаю попьём, — женщина говорила таким обволакивающим голосов, что ей впору было идти работать в службу поддержки душевнобольных. Я быстро спрыгнула и пригладила волосы, словно это помогло бы “смести” с меня следы безумия, которые виднелись издалека и невооружённым взглядом.

— Меня Эбби зовут, может Адан не говорил, — невысокая поджарая женщина за сорок большими голубыми глазами заботливо, по-доброму, смотрела так, словно я вошла в дверь, как человек, а не играла во взлом с проникновением в собственном доме, — Я очень тебе рада! Папа твой о тебе постоянно рассказывает: о детстве, о твоих успехах многочисленных. Я так и знала, что ты вот такая — весёленькая и красивая!

«Кто бы спорил: весёленькая — это точно», — подумала я и потупила взгляд. Было так совестно и стыдно, но также мысль о злоключениях Дауди никак не давала покоя. Нужно было что-то быстро придумать, но так, чтобы не напугать этого ангела во плоти. Однако времени на искусные речи не было, и я воспользовалась моим любимым инструментом — обезоруживающей правдой.

— Знаю, прозвучит странновато, но мне прямо сейчас нужна лопата. Мне очень срочно нужно раскопать одну коробочку, которую друг детства не нарочно забыл у нас и, если не получит её прямо сегодня, у него будут большие, даже огромные проблемы. А ещё он знает итальянский и носит тёплое пальто летом, — в горле пересохло и я напоследок закашлялась, будто собираюсь умереть прямо здесь и сейчас.

Эбби, не говоря ни слова, указала на маленький сарайчик возле крыльца и улыбнулась.

— Ты копай, а я поставлю нам чаёчек, — сказала она и удалилась. Я же поспешила со всех ног. Не хотелось узнавать наверняка, вызвала ли она бригаду санитаров или действительно пошла ставить чай.

Открыла блокнот и желудок свело. Будто жёлчная колика напомнила, что за питанием следует следить внимательнее, так резко и больно мне стало в моменте. Ладони стали мокрыми, ледяными. Там меня ждал ответ, на который я рассчитывала меньше всего:

«Мне удаось разгадат скрет. Будь я внимательне, остался бы с зубаи. В лязге зашифровано пслание абукой морзе. Эта твар говорит мне ити в туман. Всё это вемя эта мразь сморела, как я корчсь в попытках выжть и нати выход и вела меня в туман. В руках слаботь.

Я не пониаю, пишу ли я всё ещё понятно. Вижу, что начал пропускать буквы, но не поню, какие должны они быть. Стал говоить сам с собой уже давно, но теперь кажется, будто сам лес мне отвеает. Вот сказал я «я не поду в туман, собака», а тут ветка хрясь и слоалась где-то ряом. Эта мраз всё слышит и пониает. Эта мраз теряе терпение. Ничего я его тоже тер…»

Запись обрывалась. Он умер? Устал и просто не может пока продолжить? Я опоздала? Продолжать ли мне или можно спокойно жить дальше? Наверное, даже если это конец, найти коробку лишним не будет. И я, вооружившись лопатой, пошла на раскопки. Коробка лежала между елью и забором, там, где её годами не замечали. Золотыми буквами были нанесены разные, кажется, греческие слова, объединяющиеся в предложение.

Να είσαι καλύτερος από τον πατέρα σου

Однако греческого я не знала, но мурашки, стекающие по шее, подсказали, что в этой фразе кроется если не разгадка всего этого безумия, то точно подсказка.

— Нашла коробчёнку? — голос Эбби негромко окликнул меня, аккуратно и бережно, словно я — маленькая фарфоровая чашечка, на которую даже прохладное дыхание действует губительно. Невеста папы стояла с двумя кружками чая. Аромат ромашки, корицы и кардамона резко ударил в ноздри. Чай точно заваривался с желанием хоть как-то успокоить меня. Одно радовало — санитаров на горизонте видно не было. Я выровнялась и сбила с рук пыль.

— Да, спасибо, она оказалась именно там, где мой друг её и оставил. Диковинная вещь, конечно. И ведь ни морозы, ни дождь её никак не повредили, — я передала коробку Эбби, которая, казалось, была совсем не удивлена столь экстравагантной находке.

— «Будь лучше своего отца».

— Постараюсь, конечно, но вы это к чему?

— Тут так написано. «Будь лучше своего отца». Сериал был про параллельные вселенные, и там парнишке мама эту фразу говорила. Вот я и запомнила. А коробочка действительно необычная. На головоломку похожа, — она попробовала надавить на рёбра куба, но, немного помешкав, вернула диковинку мне, — ты лучше сама попробуй. А то сломаю, и что ты своему другу будешь говорить. Ты попей чайку, пока ждёшь Адана, не стесняйся.

Меня переполняло чувство стыда и неловкости. Казалось, я вдруг уменьшилась до макового зёрнышка и, если быть честной, и этого было недостаточно. Хотелось расщепится на атомы. Тогда, будучи невидимой человеческому глазу, я бы смогла вздохнуть с облегчением. Но реальность так не щадила: на меня с неподдельной добротой смотрела чудесная женщина, имени которой я даже знать не знала все эти годы.

— Ну… Да, есть такое, чего уж утаивать.

— А что же с мамой? На неё хочешь быть похожа? — елейно спросила Эбби.

— С ней чуть иначе дело обстоит. Мне физически сложно находиться рядом из-за сна… Он часто снился мне в детстве и вот отпечатался, наверное…

— Что за сон? Если неловко, ты не говори.

— В сырой чёрной комнате прикованная цепями сидела женщина. Её тело было частично прикрыто сгнившими тряпками, рядом стояли два жестяных ведра в одном из них была мутная вода, а во втором нечистоты. Пол был устелен гнилой едой, в которой обильно кишели черви. Тело женщины было раздуто, ноги и руки синели, на лице