Вы пришли умереть - Байтал Джи

Я стояла и не могла отвести взгляд от этого невзрачного могильного философа, в глубинах разума которого сокрыты ответы на вопросы, над которыми самые важные мужи бьются столетиями. Вот он — новый Платон, новый Сенека, ему не хватает лишь капельки честолюбия и нахальства, чтобы осознать собственную нетривиальность и, в то же время, абсолютную предсказуемость и плоскость.

Капелька самокопания и ненависти к самому себе, щепотка стыда, и он стал бы новым голосом поколения, объединяя поиски глубины наших далёких предков и ощущение самости современного человека. К счастью или к сожалению, он был таким, какой он есть — простачком, которого мог водить за нос каждый встречный.

— Эстебан, это всё очень увлекательно, но мне порядком наскучило. Я пойду, дел невпроворот.

— А письмо вы не откроете?

— Не сейчас, — сухо резюмировала я. Эстебан показательно надул губы и посмотрел поверх меня.

— Тогда ещё увидимся. Мужчина в плаще нас не просто так свёл. Значит, это не последняя встреча, — он развернулся и быстро зашагал в сторону кладбища, так, словно его кто-то силой потянул за невидимые ниточки, когда его «миссия» завершилась.

Уже не помня, о чём думала до этой сумасшедшей встречи, торопливо перешла дорогу и поймала первый попавшийся автобус, особенно не разбираясь, куда он следует. Городок небольшой — куда бы я ни попала, оттуда легко будет убраться на все четыре стороны. Полупустой салон, сонный водитель и пара зевак, даже не поднявших головы, когда я вошла внутрь. Обстановка явно здоровее, чем была несколько секунд назад.

— Мы на Молево, там конечная.

— Мне туда и нужно, спасибо.

— Кому ты врёшь. Никому по своей воле на Молево не нужно, — отчеканил водитель, пересчитывая точность монеток за проезд. Однако на Молево мне действительно было нужно, ведь именно в этом районе прошло моё детство.

Я села позади водителя и почувствовала лёгкий дискомфорт в ладони. Письмо, которое мне дал Эстебан, было зажато в кулак так сильно, что невольно деформировалось в один сплошной ком. Автобус тронулся. Я распрямила конверт и потянула за уголок. На плотной молочной бумаге каллиграфическим почерком было выведено целое послание.

Моя дорогая, Теона. Моё risveglio

Звук лязганья цепей кажется страшным только первые полчаса. Когда же этот звук длится уже неделю, к нему привыкаешь. Кажется, что, если и его не станет и окажись я в полной тишине — тотчас сойду с ума.

Где-то там далеко наверху кроны деревьев вальяжно гнуться в реверансах из-за нестихающего ветра. Не нужно и головы поднимать, чтобы увидеть, да и размахивать головой туда-сюда — непозволительная роскошь, когда заблудился и нет никаких надежд на то, что тебя найдут и спасут.

Внутренний голос твердит: «Это сон, это не может быть правдой», но защипав себя до синяков, я окончательно убедился: всё, что сейчас со мной происходит реально. Я почти не помню своё прошлое, совсем не помню, как очутился в этом мрачном лесу, но на уровне интуиции понимаю, что оказался здесь не просто так. Кандалы на ногах прямо намекают, что за пределами леса мне будет не менее опасно, чем густой чаще, где даже луч солнца старательно избегает столкновения с неизвестной угрозой, скрывающейся в глубине древесных массивов.

Этот звук. Отчётливый, умеренно громкий. Такой, чтобы ты понимал, что ты не один, что за тобой наблюдают. Я пытался наладить контакт: кричал, размахивал руками, даже громко рыдал — ничего. Только ветер и лязг.

Кажется, что самое страшное в лесу — дикие звери, но я никого так и не встретил. Ни птицы, ни букашки, ни червячка, медведя или оленя уж тем более. Только я и нечто в цепях, что следует за мной, куда бы я ни пошёл. Я присел отдохнуть — оно тоже сидит где-то рядом. Двинулся дальше — оно идёт за мой шаг в шаг.

Как зажмурю глаза, так кажется, будто дышит мне это неведомое нечто в спину, что вот-вот прикоснётся своей лапой к моей шее и переломит её, и я открываю глаза. Я чувствую, как холодное дыхание зверя оставляет рисунок изморозью на моём затылке. Моя дорога, спасение моё, дар, живой огонь, что испепелит зверя и освободит мой разум из ледяной клетки.

Я ждал твоего возвращения, точнее, знал, что ты вернёшься. Мы виделись с тобой однажды. С тех пор я «прилепился» к тебе: ходил за тобой день за днём, неделя за неделей. Я был с тобой, пока ты росла, когда тебе было плохо и когда от счастья ты не знала, куда себя деть.

Кто я? Ещё не время рассказать. Опасен ли? Не мне судить. Встретимся ли мы? Нам однозначно по судьбе, но я сомневаюсь. Чего хочу? Чтобы ты сама меня нашла. Со мной ты найдёшь то, за чем приехала. Взамен я ничего не попрошу.

*Vattene ai lieti e fortunati amanti

e lor lusinga, a lor porgi conforto,

s’han qualche dolci noie e dolci pianti.

Meco, e ben ha di ciò Madonna il torto,

le lagrime son tali e i dolor tanti,

ch’al più misero e tristo invidia porto.

Навеки твой, Дауди.

На обороте конверта я нашла адрес, который знала просто прекрасно — адрес моего дома.

------------------------------------

* * *

Счастливым счастье новое пророчь,

Что если плачут — то от сладкой боли,

А мне давно ничем нельзя помочь.

Я так измучен, что Мадонны волей

С последним неудачником не прочь

Из зависти я поменяться долей.

Глава 3: На стыке сновидений

“Я понимаю, что наступило утро, лишь по холоду, такому, знаешь, умеренному. Его выдержать можно, но дискомфорт от непроходящего озноба спутывает мысли. В одно и то же время вдруг утихает ветер и на траве проступает роса. Только успеваю росой лицо смочить, как всё начинается заново.

Пишу эти строки тебе лишь для того, чтобы, когда ты очутишься в этом лесу, быстрее поняла, что делать и как не умереть от жажды, а ещё пишу, чтобы не сойти с ума окончательно. Сегодня день отличается от предыдущих: вижу в двухстах метрах облако тумана, что делит лес на две части. В той, что без тумана, я всё знаю. Но что будет там, за границей неизведанного? Что если незримая угроза сидит именно там и только и ждёт, когда я отчаюсь и сделаю шаг?

К чёрту! К чёрту! Я никуда не пойду. Лес уже дал мне понять, что это какая-то игра, что меня давно