Вы пришли умереть - Байтал Джи

бы убили, если бы захотели. Если это игра, значит и выиграть в неё можно, нужно только понять правила и найти лазейку. Я что-то упускаю. Что-то упускаю. Что-то упускаю. Или я сошёл с ума? А может это мои кандалы звенят? Но как им звенеть, когда я сижу? И где вся живность? А может помолиться? Или дерево обнять? А что, а идея! Может в дереве есть тайник какой и, если нужную ветку найти, он откроется?”

Водитель резко затормозил на кочке, и я открыла глаза. Это был не мой сон. Не мои мысли. Это даже мыслями не было, ведь мне только что вложили в голову вторую часть письма. Как? Почему? Голова резко заныла в области висков, и я поморщилась. Залезла в сумочку за обезболивающим и нашла что-то значительно лучше — длинноствольный кольт 44 калибра и маленький кожаный блокнот.

Голова болеть перестала сразу, да и сон как рукой сняло. Медленно осмотрелась по сторонам, но пассажиров рядом не было. Автобус же окончательно остановился, и водитель одним лишь взглядом в зеркало заднего вида показал, что с этим безумием, иначе и не скажешь, мне разбираться вне его кареты.

«Что за дерьмо?», — подумала я, выползая из автобуса. Ветер трепал блокнот, и с одной страницы каллиграфическим почерком на меня посмотрело безумие:

«Что за дерьмо?», — подумала ты? Это, дорогая, не дерьмо, это моя жизнь. Прости, что приходится прибегать к уловкам деревенской магии, но только так мы можем сейчас коммуницировать. Ты уже нашла мой скромный подарочек. В нём 6 патронов. Используй с умом. Лучше вообще не используй, но кто я такой, чтобы тебя судить — строчки на бумажке? Вот же авторитет, конечно. Боюсь-боюсь.

«Я будто бы в дурдоме», — сказала вслух и посмотрела в блокнот. На следующей странице меня уже ждал ответ.

«У меня силёнок не так много, как кажется. Давай без этих проверок чудес? Я — не волшебный дневничок секретиков, и дурдом, откровенно говоря, нас ждёт впереди. Но тебе же неймется, да? Задавай ещё один вопрос. Но только один! И перейдём к сути»

— Эстебан так о тебе рассказывал. Говорил, какой ты, ну прямо-таки, вельможа. А со мной как-то быстро перешёл от «Моё risveglio» до иронии да сортирных изречений.

— Дорогая, я бы и не прочь поиграть с тобой в призрака-кавалера, но у меня тут очень быстро сменилась погода. Если ты меня не найдёшь в ближайшие сутки, вероятность, что мы продолжим диалог, крайне низка.

— А мне это зачем?

— От снов хочешь избавиться? А от морока удушающего, из-за которого ты тут оказалась? Это ведь не твои воспоминания. Ты и сама уже догадалась.

Я не ответила. Активный диалог с блокнотом периодически выбрасывал в реальность, в которой это походило на острую форму шизофрении, нежели на загадочные обстоятельства, в которых я случайно оказалась замешана. Ветер снова растрепал страницы. Я не хотела смотреть. Хотела захлопнуть его, выбросить в овраг, возле которого проходила, и пойти домой. Но интерес и желание разобраться в сути происходящего взяло верх.

— Так вот. Я смог залезть на дерево, и тут у меня плохие новости. Лес не имеет начала и конца. А ещё небо. Оно тёмное. Не голубое и не затянутое тучами. Оно словно купол какой-то, но это не купол: нет отблесков. Просто чёрное небо, как ночью, только звёзд нет.

Мне кажется, в лязге я услышал мелодию, но не могу понять, откуда её знаю. Время течёт странно. Я его не чувствую, как и голод и жажду. Оно хочет, чтобы я сдался.

— Зверь? — мелкие противные мурашки поползли по шее вниз.

— Он самый. Мне кажется, я что-то упускаю.

— Я-то чем тебе помогу? Иди туда — не знаю куда?

— Когда ты была маленькая, ну, как маленькая, юная скорее, я во дворе у тебя кое-что оставил. Ты в ту ночь не спала — ждала одного паренька. Вы потом поехали на звёзды глядеть и всё такое. Найди чёрную коробочку. Сразу поймёшь, что это она — не ошибёшься.

— Ты что несёшь?

— Преимущественно радость, но сейчас скорее проблемы и разочарования…

— С каким пареньком? Да не было такого, — сердце бешено колотилось, живот стал горячим: моё тело всегда бурно реагировало на ложь.

— Как я мог забыть. Ты же забыла. Ой, какая красивая тавтология вышла! Ну, ничего, как меня найдёшь, всё вспомнишь. А сейчас я пойду. И так израсходовал на эту светскую беседу кучу сил.

— Эй! — так сильно затрясла блокнот, что запястья заныли, но больше ни строчки в нём не появилось, как и ответов. Лишь больше вопросов и нарастающей тревоги, которая стала фоновой мелодией этой поездки в родные края. Какой парень? Стала бы я кого-то ждать всю ночь? На меня не похоже. В лицо прилетел большой каштановый лист, что заставило отвлечься от мрака происходящего и сосредоточиться на мраке грядущем — пришло время вернуться домой.

* * *

Было ощущение, будто сердце сделало лишний удар и вот я снова держу руку на пульсе. Ноги подкашиваются, перед глазами пелена. Так быстро возвращаться я не планировала. Хоть прошло уже 5 лет, этого всё равно, оказалось, мало. Я не чувствовала себя частью его мира, мира моего отца, равно как и он не был частью моего. Вена на виске ощутимо вздулась, и я инстинктивно потянулась её потереть. В этот момент дверь отворилась и врезала мне по руке, которой я так удачно закрыла лицо.

— Какой дегенерат у двери застрял? — заорал отец и уставился на меня. — Дочка? Ты чего тут забыла? Чего не предупредила? И что за представления ты тут устраиваешь: притаилась как кошка, я бы тебя как пришиб бы! — он растерянно тараторил, пытаясь не терять лица, не замечая, как бегает взгляд и как краснеют щёки. В конце концов отец сжал меня в крепкие неловкие объятия и внимательно осмотрел лицо. Только когда убедился, что ссадин нет, взглядом дал понять, что мне не мешает начать что-то говорить.

— Сюрпри-и-и-из! — неловко протянула я и расплылась в самой фальшивой и кривой улыбке. Колени дрожали. Положила на них ладони и встала в стойку японский борцов сумо. Отец же не был из профайлеров и легко проглотил эту насквозь лживую эмоцию и мой скрюченный вид.

— Ох ты и выдумщица, дочка! Я правда ухожу сейчас, но вернусь через пару часиков. Возвращайся