Похититель картин - Gadezz

– Ты… – Руби присматривается к хвосту, который уже через пару взмахов скрывается под джинсовой курткой.

– Черный кот, – поднимается Кассиан и, морщась, разминает свое плечо. – Ожившее суеверие. Омен. Все так. А ты… – Он с любопытством осматривает Руби, словно она – экспонат в музее, а не живой человек. – Явно не миссис Черри. Для той доброжелательной леди ты слишком… напориста.

Руби не ведет даже бровью.

– Покажи документы.

Кассиан поднимает руки вверх, будто на него наставили пушку.

– В левом кармане, рядом с честью и достоинством. – Он кривовато улыбается: – Осторожнее, я боюсь щекотки.

Когда его блистательный и искрометный юмор не получает ничего, кроме усталого взгляда, Касс сам достает синюю корочку и протягивает Руби.

– Мы вряд ли поладим. – Она открывает удостоверение и вертит его в руках, внимательно осматривает со всех сторон, подозревая подделку. – Не трать время зря.

– А мне показалось, что для первой встречи у нас завязался весьма… тесный контакт. – Его джинсовка подрагивает от спрятанного хвоста, а на приторно-глянцевом лице играет нахальная улыбка. – Знаешь, у нас еще не было первого свидания, а мы уже дошли до объятий.

Руби кидает ему корочку, и он ловко ее ловит.

– Ты даже не ответишь ничего колкого? – Он нагоняет ее у входа, пока Руби минует соседний ломбард. – Не ударишь меня? Обещаю, я не стану жаловаться в трибунал по трудовым спорам.

– Для того чтобы подать туда иск… – Руби тщательно вытирает подошву ботинок о коврик, заходит в приемную и резко разворачивается к Кассиану. Они едва не сталкиваются лбами. – Тебе сначала нужно к нам устроиться. Но шансы стремятся к нулю.

Его глаза сужаются всего на мгновение, а затем… Кассиан вновь натягивает самоуверенность, подобно маске, и так, будто ничуть не задет грубостью, отвечает:

– Мне у вас уже нравится.

Они стоят так близко, что Руби видит созвездия веснушек на его щеках. И при желании, если бы она совершенно точно и бесповоротно сошла с ума, смогла бы пересчитать каждую из них. В его речи проскакивает французский акцент – и тут же прячется, как за ширму.

– Осторожнее. – Губы Кассиана довольно растягиваются. – Такое пристальное изучение можно расценить как домогательство.

Его провокация пролетает мимо ушей. Руби замечает, как вдоль остро очерченной скулы, с левой стороны, проступает синяк. Ошибки и быть не может. Этот странный парень замаскировал его так же неумело, как когда-то она в свой первый год обучения в «Будоквай»[17], – использовал обычный консилер вместо цветного корректора.

– Ох, мисс Дефф, – доносится из-за стойки администратора. – Вижу, вы уже познакомились с нашим потенциальным стажером. Очаровательный юноша, не находите?

Потенциальный стажер протискивается мимо Руби. От него остается шлейф из вишневых леденцов, лосьона после бритья и травяного аромата.

– Доброе утро, – насыпает он сахара в каждое слово. – В этой элегантной шляпке вы невероятно обворожительны. Уверен, отбоя от поклонников у вас нет. Чем заняты сегодня вечером?

Миссис Черри хихикает, прикрыв рот пряжей со спицами.

– Каков льстец! Боюсь, такая женщина, как я, вам не по зубам. Мисс Дефф, – она привстает из-за стойки, – я уже подготовила для мистера Кэтлинга анкету.

– Славно, – бурчит Руби, пытаясь вернуть себе рабочий настрой. – Как заполнит, пусть зайдет ко мне.

– Всенепременно. И мисс Руби. – Миссис Черри приподнимает из-под стойки вязаную корзинку, доверху набитую всяким хламом. – Наша корзина «Потеряшек» уже скоро лопнет. Посмотрите, тут и зонтики с прошлого года, и перчатка… Пора бы выкинуть лишнее.

Она достает из кучи вещей изящное серебристое зеркальце, покрытое тонким слоем пыли. Протирает его краем платка и вздыхает:

– Вот, например, эта прелесть. Лежит здесь уже с тех пор, как… – Она на секунду задумывается, хмурясь. – Давно лежит. Никто так и не вернулся. Жаль выбрасывать такую красоту, правда? Я бы забрала себе, но оно как будто все еще чего-то ждет.

Руби бросает беглый взгляд на предмет. Для нее это просто очередной пункт в списке невыполненных дел по очистке офиса от хлама.

– Если за ним не пришли в течение квартала, оно подлежит утилизации, – отрезает Руби, подхватывая с подноса фарфоровую чашку чая. – Выбросьте все.

Миссис Черри бережно оборачивает зеркальце носовым платком и кладет обратно, но уже не на дно, а с краю – поближе к себе.

Руби уходит по коридору и слышит приглушенный голос миссис Черри:

– Успеется. Всему свое время.

Хоть все зовут ее миссис Черри, но Руби знает, что в архивных базах Министерства за ней все еще числится фамилия «Вишневская». Единственное напоминание о ее прошлой жизни, все остальное стерлось, как и славянский акцент, привезенный из-за железного занавеса.

Руби уже привыкла, что эта леди считает кофе досадным недоразумением, поэтому так про нее и говорят: «Хочешь в опалу – предложи миссис Черри кофе с молочной пенкой». Она уверена, что вязание и дисциплина спасают ее от тоски. Уходит ровно в восемнадцать ноль-ноль – и ни минутой позже. Глуховата на одно ухо, но всегда знает все последние сплетни в округе, кто и насколько опоздал в офис. А еще у нее есть ведьминский дар: то ли по звуку шагов, то ли по тому, как проворачивается ручка, она знает наверняка, кто из членов команды заходит в Бюро.

Руби уходит по коридору к отцовскому кабинету. Прежде чем закрыть за собой дверь, она слышит обрывки фраз – миссис Черри уже взяла стажера в оборот:

– Тоже пьете пуэр? Да у вас отменный вкус, юноша! А какой размер одежды вы носите? У меня есть чудный свитер с клеверами. Вам он так пойдет!

Смиренно вздохнув, Руби щелкает выключателем. В отцовском кабинете все, как всегда, пусто. Не буквально, ведь каждый свободный угол чем-то да занят. На полу стоят упакованные в крафт и перевязанные бечевкой полотна; на комоде пылятся граммофон с латунной трубой и стопка потертых конвертов с пластинками; вдоль стены тянется книжный шкаф, а на полках чего только нет: в основном книги, но между ними – бронзовые лошади, шар из обсидиана, хрустальный череп, фарфоровые собачки, шкатулка из розового дерева с крошечной трещиной на крышке и даже печатная машинка.

На некоторых «экспонатах» – тонкие бирки и следы старых пломб. Когда-то опасные проклятые предметы теперь не более чем памятные вещицы. Не комната, а целая сокровищница из лампы джина. И на первый взгляд здесь воцарился бардак, но только для чужих глаз. Стоило назвать отцу, что ищешь, как его палец тут же указывал на нужную полку.

Руби подходит к напольному зеркалу, что пострадало в ночь исчезновения. В нем через трещины отражается уставшая девушка. Синяки под глазами, сероватый оттенок кожи, осунувшиеся плечи. За три