Похититель картин - Gadezz

месяца Руби заметно исхудала – физическая плата за перманентный стресс. Воздух пахнет пылью, бумагой и орехово-смоляной пропиткой. Неделю назад Камилла опрокинула банку с этим составом и, пытаясь вытереть лужу, сорвала со стены гобелен, едва не похоронив себя под вековой тканью.

Остановившись у дубового стола, Руби вынимает из нагрудного кармана медальон с Эшем. Она аккуратно укладывает его в верхний ящик – рядом с наградной рубиновой брошью отца. Ровно туда, где под кипой текущих отчетов погребен недавно присланный из Министерства договор. Назначение Руби-Роуз Дефф на должность коменданта Бюро.

Она опускается в кресло и сжимает переносицу пальцами, на секунду прикрывая глаза. Перед ней уже лежит ровная стопка папок, подготовленных миссис Черри: пустые клеточки в аккуратно сложенных бланках, как маленькие окна, в которых пока не горит свет.

На мгновение она замирает, разглядывая свои ладони на фоне потемневшего дуба столешницы. Годы, проведенные в «Будоквае», оставили на них четкий, несмываемый след. Ее пальцы не назовешь изящными или женственными в привычном смысле – суставы стали крупнее, чем у большинства сверстниц. Это неизбежная цена за тысячи отработанных куми-ката.

В дзюдо все строится на захвате: ты учишься вцепляться в кимоно так, будто от этого зависит твоя жизнь. Со временем пальцы привыкают к постоянным рывкам, приобретая жесткую силу. Иногда Руби ловит себя на том, что эта сила срабатывает на автопилоте: она может невзначай слишком крепко сжать чье-то запястье или дернуть ручку двери так, что замок протестующе лязгнет.

Когда Камилла впервые увидела ее руки, то пришла в ужас – отсутствие маникюра и местами загрубевшая от трения о татами кожа. Но Руби предпочитает смотреть на это прагматично. У нее есть ресурс, которого нет у других. Когда в Бюро нужно открыть намертво заклинившую банку с реактивами или справиться с тугой крышкой старого кофейника, Руби оперативно решает вопрос. Жаль, что на большее, кажется, она не способна. Например, на то, чтобы добиться правды об отце.

Отец никогда не просил о помощи. Он выполнял рутинные поручения, которые ежедневно сваливались на стол их офиса, в одиночку. Его дар убеждения – пускай и кратковременный – открывал перед ним любые двери. Ему не требовались маскировка Камиллы или технические навыки Астрид. Одно касание – и субъект добровольно отдавал все, что требовалось. Отец был идеальным механизмом, не нуждавшимся в напарниках.

Когда Руби год назад спустилась из квартиры в офис, ее встретила встревоженная миссис Черри. Придя на работу, секретарь не заподозрила неладного – дверь была не заперта, но отец часто засиживался допоздна и не раз оставлял ключ прямо в замочной скважине. Секретарь, как и всегда, заварила чай и понесла поднос в кабинет, где обнаружила пустую комнату и гуляющий сквозняк.

Руби почувствовала беду, едва переступив порог. Во-первых, окно было распахнуто настежь, хотя отец страдал от мигреней и патологически не выносил холодного воздуха. Во-вторых, витражное зеркало разошлось мелкой паутиной трещин. В-третьих, на столе остались капли крови, приготовленный набор для сургучной печати и пепельница. Странно для того, кто бросил курить много лет назад. И самое главное – бесследно исчез конверт, предназначенный для Главного штаба, как и записи с камер.

Удобно, не правда ли?

Руби сжимает пальцы в кулак, обрывая бесполезный поток воспоминаний. Если бы она могла получить доступ к его последним делам… Если бы только…

Хватит!

Самоедство бесполезно без новых данных. Она выпрямляет спину, возвращаясь к текущей задаче. Руби заходит в базу данных Министерства, вводит личный пароль и вбивает в строку поиска: «Кассиан Кэтлинг».

Система выдает его досье – чистое, как лист бумаги. Ни зацепок, ни нарушений, ни отметок в реестре девиантов. Но не успевает Руби закрыть крышку ноутбука, как в дверь стучат. Кассиан заходит и оглядывается, бесцеремонно присвистывая.

– Вот это да!

Он направляется прямо к шкафу, задирая голову. Ведет себя так, будто попал в музей после закрытия и теперь может трогать все, что пожелает. Мечта любого ребенка, который не знает слова «регламент».

Руби отодвигает ноутбук, прерывая его экскурсию.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать один.

– И давно тебе двадцать один?

Кассиан издает сдавленный смешок.

– Двадцать один год и три месяца. – Он засовывает руки в карманы куртки и покачивается на пятках, продолжая изучать корешки книг. – Разве ты не изучила мое удостоверение?

Руби делает глоток чая и едва не давится. Кассиан прав: цифры в корочке интересовали ее меньше всего. Вслух же говорит другое:

– Проверяла тебя. Не обольщайся.

Его губы кривятся в ухмылке.

Руби задумывается: осознает ли этот парень свою ценность для Министерства? С его способностями омена он – редкий ресурс, за которым в Штабе велась бы настоящая борьба. По сути, Кэтлинг – идеальный инструмент: он видит Изнанку как девиант, но при этом защищен от обскуризации.

– Присядь. – Она кивает на кресло перед столом. – Заполнил анкету?

Кассиан устраивается в кресле, словно хозяин, и это начинает раздражать еще больше.

– Держи. – Он протягивает бланк.

Руби обращает внимание на костяшки его пальцев – свежие ссадины. Заметив ее взгляд, Кассиан отдергивает руку и прячет в карман, облизнув нижнюю губу.

– Итак, – Руби пробегается по анкете, – родился в Восточном Лондоне. Учебу бросил. Не работаешь.

Он тут же поправляет:

– Очевидно, иначе зачем бы я искал стажировку?

– У нас платят мало. Ты же в курсе?

Кассиан скучающе пожимает плечами.

– На еду и оплату счетов хватит.

– Почему не МОР или «Вороны Тауэра»? – Руби внимательно изучает его лицо. С его набором способностей ликвидаторы оторвали бы его с руками и хвостом.

Ее вопрос попадает точно в цель. Кассиан замирает, и на мгновение его нахальная маска сползает, обнажая трудночитаемую эмоцию.

– МОР? – Он кривится, будто укусил кислый лимон. – Я не фанат потных спортзалов. Предпочитаю работу головой, а не кулаками. Я, знаешь ли, ценю комфорт.

Руби невольно вспоминает их встречу в переулке: Кассиан, беспомощно припечатанный щекой к грязному тротуару, и его сбитое, рваное дыхание после обычного броска через бедро.

«Действительно, – заключает она, глядя на его расслабленную позу. – С такой подготовкой его бы не допустили и до разминки».

– Давай начистоту, – сухо роняет Руби и демонстративно выкидывает анкету в мусорное ведро у стола. – У нас ненормированный график, постоянные переработки, недосып. Зачем тебе это все?

Он поджимает губы, явно начиная терять терпение.

– Мне нужны деньги. Вам – сотрудник. Что может быть проще?

Руби нащупывает на запястье тонкую черную резинку и резко щелкает. Короткая вспышка боли помогает вернуть самообладание. Привычка носить этот предохранитель осталась с тех времен, когда волосы были намного длиннее и на изнурительных тренировках в «Будоквае» их приходилось завязывать в тугой хвост, чтобы противник не мог использовать их для захвата.

– Я бегло изучила твой файл. Почему