Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

ли останется в Дизбахе – вместо этого она посвятит себя изобретению всевозможных каверз, подстерегающих меня на каждом шагу. Здесь она по меньшей мере у меня на виду. Опять же, я ёще не знаю, кто учинил надо мной подлую расправу шесть месяцев тому назад. Выгнать Сингалиссу я успею, когда узнаю правду. Кроме того… – Эфраим замялся. Вместе с Сингалиссой, несомненно, уехала бы и лиссолет Стелани. Но обсуждать эту сторону вопроса с камергером Эфраим не собирался.

Заложив руки за спину, он расхаживал взад и вперёд по гостиной: что было известно Агнуа о «деяниях мерка», совершавшихся в замке? Что Агнуа мог бы поведать ему о Стелани? Как Стелани вела себя, когда наступал мерк? Закрывала ли она двери и ставни на засовы – как полагалось поступать пугливым девушкам? Кстати, где Стелани и что она делает? Эфраим спросил:

– Где находится Мато Лоркас?

– Сопровождает лиссолет Стелани. Они гуляют в саду Скорбных Ароматов.

Эфраим крякнул и снова стал мерить шагами гостиную. Следовало ожидать такого развития событий. Отрывистым жестом он приказал камергеру спешить:

– Немедленно проследите за переселением высокородной Сингалиссы. В объяснениях нет необходимости – я отдал простые, недвусмысленные указания. Нет, постойте! Можете сказать, что я разгневался на неё за выбор бесполезных старых тряпок для моего гардероба.

– Слушаюсь, ваше могущество. – Агнуа торопливо покинул покои кайарха. Эфраим почти сразу же последовал за ним. Пройдя через безмолвный приёмный зал, он вышел на террасу. Перед ним раскинулись горные просторы, безмятежные под неярким небом умбера. Навстречу уже спешил вверх по ступеням Мато Лоркас.

– Привет, привет! – приговаривал Лоркас с неестественной, на взгляд Эфраима, весёлостью, вероятно призванной скрыть нервное возбуждение. – Спать вы горазды! Я уже стал беспокоиться.

– Я давно проснулся. А вы что делали?

– Много чего! Исследовал ходы, начинающиеся в Скарлатто. К вашему сведению – туннели, ведущие к апартаментам высокородной Сингалиссы и лиссолет Стелани, наглухо закрыты свежей кирпичной кладкой. С наступлением мерка вам придётся обратить благосклонное внимание на других прелестниц.

– Сингалисса не теряла времени зря.

– Она переоценивает обаяние своего драгоценного тела, – заметил Лоркас. – Стелани – другое дело.

– Судя по всему, вам тоже придётся прибегнуть к неруническим методам ухаживания, – угрюмо отозвался Эфраим.

– Ха-ха! Легче пробить головой кирпичную кладку! И всё же – препятствия меня только раззадоривают. Так или иначе, я не отступлю. Если я добьюсь успеха – представляете, какое это будет торжество свободомыслия?

– Представляю. В качестве предварительной разведки почему бы вам не пригласить Стелани отобедать с вами?

– О, разведку я уже произвёл в Порт-Маре – тому шесть месяцев, как я напоролся на колючую проволоку под током. В каком-то смысле я и Стелани – старые знакомые.

Из-под арки приёмного зала вышел Агнуа в бархатной треуголке, символизировавшей его почтенную должность. Морщинистое лицо старого камергера осунулось. Он отдал честь Эфраиму, приподняв треуголку.

– Высокородная Сингалисса уверяет, что чрезвычайно расстроена вашим приказом и находит его не поддающимся пониманию.

– Вы передали ей моё замечание по поводу гардероба?

– Передал, ваше могущество, – она отказывается усмотреть в своих действиях какой-либо проступок. Она уверена в том, что вы снизойдёте к её просьбе и примете её во время церемонии вдохновений[91], чтобы обсудить её положение.

– Приму, – согласился Эфраим. – Скажем, через пару часов, когда умбер перейдёт в зелёный роуэн – если верить большим часам над аркой.

– Через два часа, ваше могущество? Высокородная Сингалисса прибегла к самым настойчивым выражениям и желает немедленно воспользоваться преимуществами доступа к вашей мудрости.

– Настойчивые желания Сингалиссы подозрительны, – отрезал Эфраим. – Двух часов вполне достаточно, чтобы вы успели подыскать подобающие костюмы для меня и благородного Мато Лоркаса. Кроме того, мне ещё нужно сделать некоторые приготовления.

Агнуа удалился, растерянный и возмущённый. В десятый раз Эфраим спросил себя: не предусмотрительнее ли было бы его уволить? Знания и опыт Агнуа делали его почти незаменимым – но старший камергер слишком часто колебался и подпадал под влияние личности, устроившей ему последний разнос.

Эфраим обратился к Лоркасу:

– Вы хотели бы присутствовать на церемонии вдохновений, не правда ли?

– Конечно! Это было бы незабываемым переживанием – одним из многих, осмелюсь заметить.

– Тогда приходите в парадную гостиную через два часа. Кстати, ваши комнаты теперь в башне Джагер. А Сингалисса переселится в то подземелье, куда вас бросили. – Эфраим широко улыбнулся. – Надеюсь, это послужит ей уроком. Вздумала шутки шутить с кайархом!

– Не думаю, что этим дело кончится, – возразил Лоркас. – Вам и не снились трюки, знакомые Сингалиссе с детства. На вашем месте, перед тем как ложиться спать, я проверял бы, не притаилась ли змея под простынёй.

– Да, – перестал улыбаться Эфраим. – Вы совершенно правы.

Он зашёл в замок, пересёк приёмный зал и углубился в портретную галерею, но вместо того, чтобы зайти к себе, повернул в боковой коридор, выложенный коричневой и белой плиткой, и таким образом попал в помещение, служившее одновременно канцелярией, казначейством и хозяйственным управлением странга. На скамье у боковой стены стояло древнее устройство связи.

Эфраим закрыл за собой дверь – на замок. Порывшись в книге кодов связи, он нажал несколько потёртых клавиш с почти неразборчивыми символами. Экран озарился бледным светом, потом внезапно оживился зазубренными карминово-красными расходящимися кругами – где-то звучал вызов.

Прошло три-четыре минуты. Эфраим терпеливо сидел на стуле перед экраном. На расторопность в данном случае рассчитывать было бы глупо.

Экран окрасился в зелёный цвет. На зелёном фоне возникла россыпь размножающихся и сливающихся светлых точек, превратившаяся в голову бледного старика с зачёсанными за уши редкими прядями белых волос. Патриарх уставился на Эфраима наполовину враждебным, наполовину близоруким взглядом и прохрипел голосом, напоминавшим вздохи испорченного водопроводного крана:

– Кто вызывает странг Горганс и с какой целью?

– Эфраим, кайарх Шарродский. Я желаю говорить с вашим владетелем, кайархом.

– Я сообщу о желании вашего могущества.

Прошло ещё минут пять, после чего экран заполнило массивное меднокожее лицо с огромным носом-клювом и выступающим квадратным подбородком:

– Кайарх Эфраим, ты вернулся в Шаррод. Зачем ты меня зовёшь? Шаррод и Горджетто не ведут переговоров больше ста лет.

– Кайарх Госсо, я потревожил вас потому, что мне нужны сведения. Пока меня не было, горджетские меркмены проникли в мой предел. Во время последовавшей стычки погиб кайарх Йохайм – ему в спину вонзилась стрела.

Глаза Госсо сощурились, превратившись в ледяные голубые щели:

– Может быть и так. Что с того? Мы готовы к натиску. Посылай своих меркменов – мы их посадим на колья, расставленные вдоль хребта. Собирай своих эйодархов, наступай с открытым забралом. Мы встретим тебя – равные равных, – и лучшие сыны Шаррода захлебнутся кровью.

– Госсо, меня не интересуют изъявления ваших чувств. Я позвонил не для того, чтобы выслушивать высокопарные угрозы.

Голос Госсо опустился на октаву:

– Зачем же ты звонишь?

– Обстоятельства смерти кайарха Йохайма кажутся мне сомнительными.