Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

собралась было что-то сказать, но Лоркас строго постучал костяшками пальцев по столу, что заставило Сингалиссу и Дестиана обратить к нему вопрошающие взгляды. Стелани изучала Эфраима с пристальным, почти нескромным интересом.

Эфраим заговорил:

– Сложились напряжённые отношения. Некоторым из вас пришлось смириться с менее обнадёживающими перспективами на будущее. С учётом событий последних шести месяцев я должен напомнить, что хуже всех судьба обошлась со мной. За исключением, разумеется, кайарха Йохайма – его лишили жизни. Масштабы причинённого мне ущерба таковы, что было бы несправедливо обвинять меня в бессердечии, если я окажусь глух к жалобам на менее существенные неприятности. На этой основе мы и проведём сегодняшнее совещание.

Улыбка Стелани стала ещё бессмысленнее, а голова Дестиана чуть подрагивала в такт беззвучному, но очевидному внутреннему смеху. Длинные пальцы Сингалиссы схватили ручки кресла с такой силой, что белые кости просвечивали через кожу. Сингалисса ответила:

– Излишне было бы напоминать, что всем приходится приспосабливаться к изменяющимся условиям. Сопротивляться действительности бесполезно. У нас был долгий и серьёзный разговор с высокородным Дестианом и лиссолет Стелани. Мы все озадачены постигшими вас невзгодами. Вы стали жертвой нетрадиционного[92] насилия – что, насколько я понимаю, нередко случается в Порт-Маре. – Молниеносный взгляд Сингалиссы в сторону Лоркаса было почти невозможно проследить. – Совершенно очевидно, что над вами злобно подшутил какой-то инопланетянин – по причинам, не поддающимся представлению.

Эфраим мрачно покачал головой:

– Ваша гипотеза плохо согласуется с реальностью, особенно если учитывать несколько известных мне фактов. Почти наверняка я стал жертвой руна – руна, потерявшего всякое уважение к традициям.

Звучный, мелодичный голос Сингалиссы стал несколько резковатым:

– Мы не можем судить о неизвестных нам обстоятельствах, но в любом случае ваш обидчик нам неизвестен. В конечном счёте вполне возможно, что произошла какая-то ужасная ошибка.

Впервые вмешался Лоркас:

– Для того чтобы раз и навсегда внести ясность в существо дела – даёте ли вы понять его могуществу, что, во-первых, никто из вас ничего не знает о том, что с ним случилось в Порт-Маре, во-вторых, никто из вас не получал никакой информации об этом происшествии и, в-третьих, никто из вас не может даже предположительно назвать виновного?

Никто не ответил. Эфраим вкрадчиво произнёс:

– Высокородный Мато Лоркас – мой друг и советник. Его вопрос заслуживает ответа. Что вы скажете, Дестиан?

Дестиан буркнул грубым баритоном:

– Ничего не знаю.

– Лиссолет Стелани?

– Я вообще ни о чём ничего не знаю.

– Ваше достоинство вирховесса?

– Для меня всё это непостижимо.

Из сетчатого приёмника в подголовнике кресла Эфраима послышался хриплый шёпот Агнуа:

– Было бы дипломатично спросить Сингалиссу, не желает ли она освежиться и развлечь присутствующих гаммой благовоний.

Эфраим сказал:

– Ваших недвусмысленных заверений, разумеется, вполне достаточно. Если кто-нибудь из вас случайно вспомнит то или иное относящееся к делу обстоятельство, надеюсь, вы не забудете меня о нём известить. А теперь не соблаговолит ли её достоинство порадовать нас ароматами?

Чопорно наклонив голову, Сингалисса выдвинула из стола встроенную панель с кнопками, верньерами, переключателями, лампочками индикаторов и другими механизмами. Слева и справа от панели выдвигались ящички с сотнями миниатюрных флаконов. Длинные пальцы Сингалиссы проворно бегали, нажимая кнопки, поворачивая ручки, что-то отмеряя и регулируя точными движениями. Пальцы поднимали флаконы, роняя капли эссенций в оправленные серебром отверстия, за эссенциями следовали порошки, за порошками – струйка шипящей зеленоватой жидкости. Сингалисса нажала широкую клавишу – включился бесшумный насос, испарения стали распространяться по трубкам, закреплённым под столом, и выделяться из широких отдушин за скоромными ширмами. Тем временем, работая левой рукой, Сингалисса изменяла первый аромат так, чтобы он постепенно переходил в другой, одновременно приготавливаемый правой рукой.

Благовония просачивались в воздух одно за другим подобно гармоническим сочетаниям звуков и закончились, словно каденцией, щекотавшим нос горьковатым дымком.

В ухе Эфраима звучал шёпот камергера:

– Просите продолжать – таков этикет!

Эфраим последовал совету:

– Ваше достоинство, неужели это всё? Вы лишь пробудили в нас несбыточные ожидания.

– Рада слышать, что мои усилия встречают понимание. – Сингалисса, однако, выпрямилась в кресле и опустила руки на колени.

Губы Дестиана кривились и дрожали, сдерживая мрачную усмешку. Он нарушил молчание:

– Любопытно было бы узнать, каким образом вы намерены наказать Госсо и его псов.

– По этому вопросу мне потребуются дальнейшие консультации.

Сингалисса, будто охваченная стихийным творческим порывом, снова наклонилась над рядами флаконов – опять в глубине стола растворялись капли летучих жидкостей, опять из отверстий за ширмами стали возноситься испарения. Тревожный шёпот Агнуа предупредил Эфраима:

– Она смешивает эссенции без разбора! Случайные сочетания часто производят зловоние. Сингалисса знает, что вы не помните правила приготовления ароматов, и надеется, что вы её похвалите и тем самым ударите лицом в грязь.

Отвернувшись от скоромной ширмы, Эфраим откинулся на спинку кресла. Дестиан давился от смеха, Стелани корчила гримасы. Эфраим поднял брови:

– Возникает впечатление, что её достоинство вирховесса внезапно потеряла дар ароматической композиции. Некоторые её новинки скорее изумляют, нежели очаровывают. Даже в компании старых знакомых я предпочитаю более сдержанное чувство юмора. Впрочем, если её достоинство стремится воспроизвести запахи, поразившие её воображение в сырых и тёмных закоулках Порт-Мара, ей это удаётся в совершенстве.

Не говоря ни слова, Сингалисса прекратила манипуляции. Эфраим деловито выпрямился в кресле:

– Мы ещё не коснулись вопроса о моём приказе переселить её достоинство в башню Минотавра. Учитывая первоначальную расстановку кресел в этом салоне и неудавшуюся попытку оскорбить моё обоняние, я не намерен пересматривать это решение. Моё терпение не бесконечно, мелкому вредительству пора положить конец. Так как мне претит подвергать её достоинство более серьёзным неудобствам, я надеюсь, что сегодняшний инцидент был последним.

– Благодарю ваше могущество за внимание, – хладнокровно отозвалась Сингалисса.

Небо за высокими окнами чуть потемнело и приобрело новый оттенок – умбер наконец закончился, наступил зелёный роуэн. Одинокий диск Цирсе тускло реял за облачной дымкой над самым горизонтом.

Стелани встрепенулась:

– Мерк! Непроглядный мерк грядёт – тогда весь мир угомонится, тогда всё доброе ложится и всё недоброе встаёт… на утёсах воют шаулы… из лесной чащи крадутся гарки…

Лоркас весело поинтересовался:

– Кто такие гарки? И шаулы?

– Злые духи.

– Они похожи на людей?

– Мне о таких вещах знать не положено, – пожала плечами Стелани. – Я запираю дверь на три засова, а окна закрываю прочными железными ставнями. Кто-нибудь другой, может быть, предоставит интересующие вас сведения.

Мато Лоркас иронически покачал головой, словно не доверяя реальности происходящего:

– Я посетил много далёких миров и не перестаю изумляться разнообразию народов Аластора.

Лиссолет Стелани чуть зевнула, прикрывая рот, и спросила скучающим тоном:

– Надо полагать, руны относятся к числу этнографических диковинок, вызывающих изумление высокородного Лоркаса?

Лоркас расплылся в улыбке и наклонился вперёд – завязывался светский разговор, его любимое времяпровождение! Двусмысленные