Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

и смотрел в коридор. Амрон подошел к нему, собрал все силы, чтобы удержаться на ногах, отбросил костыль и обнял сына. Его хромая нога дрожала, но это было неважно. Он не чувствовал боли, сердце, бьющееся в агонии, вытеснило все.

Элион плакал, а Амрон его утешал. Он видел, что его сын сломлен. Его внешняя сила дала трещину. От этого Амрону стало еще больнее. Лиллия слишком мала, чтобы толком помнить мать, но Элиона сильно ранила ее смерть, а теперь он лишился еще и старшего брата…

Амрон еще крепче стиснул сына в объятиях, отгоняя собственные слезы. «Хватит. Хватит плакать, – подумал он. – Хватит пить. Хватит показывать слабость. У меня есть долг перед детьми. Будь проклят этот меч на моем бедре. Может, это часть сердца Вандара, но не моего. В отличие от них. Я позабыл о них обоих, но больше такого не будет».

– Иди к Мелани, – сказал Амрон. – Пусть тебя утешит любимая женщина.

Элион был слишком потрясен, слишком раздавлен, чтобы спорить. Он медленно кивнул и скрылся за дверью.

Разум Амрона прояснился, окончательно вышел из пьяного оцепенения. Он поднял костыль и побрел в свои покои. По пути, в одном из широких коридоров, ему попался низкий деревянный стол на толстых ножках. Амрон остановился и правой рукой снял с пояса Меч Варинара вместе с парадными ножнами.

Он положил меч на стол. Тот жалобно скрипнул под его весом, но выдержал. Амрон стоял перед клинком, собираясь с мыслями. Он смотрел на меч, который носил с собой двадцать лет, на часть сердца Варина – его благословение и проклятье, – и понимал, что пришло время с ним расстаться. «Больше я не буду твоим пленником», – подумал он.

Он закрыл глаза, развернулся и пошел по коридору, навсегда освободившись от этого бремени.

Глава 57. Шаска

Вечерний воздух наполнял стук множества шагов и копыт, сливающийся со скрипом и грохотом повозок, катящихся по ухабистым дорогам. Для Шаски эти звуки уже стали привычными: шесть дней они с Мэриан и небольшим войском двигались из Талана на юг.

Последние два дня их путь пролегал вдоль берегов Северной Развилины, одного из трех главных притоков, берущих начало в Талых горах на востоке. Два других притока назвали соответственно: к югу текла Средняя Развилина, а еще дальше – Южная. Все три притока сливались в одну большую, широкую реку – Развилку, пересекающую весь Расалан и впадающую в Братский пролив. В месте слияния рек стояла огромная крепость – замок Северные врата. Поговаривали, что это единственный путь, которым захватчики могут попытаться добраться до столицы.

Крепость уже показалась впереди. Спрятанная за высокими стенами, она нависала над берегом, поражая своим величием. Это было последнее укрепление на пути армии захватчиков, достаточно большое, чтобы вместить многочисленный гарнизон. С южной стороны от крепости через Развилку вел мост, соединявший север королевства с югом.

Шаска наслаждалась видами и, несмотря на безрадостные новости с юга, была в приподнятом настроении. Они с Мэриан скакали впереди колонны, состоявшей по большей части из отрядов резерва, которые отправили в крепость. Среди них было несколько Сталерожденных, но командовал войском молодой рыцарь из Солнечных плащей, сэр Фрэнсис Мэйнард. Он только что окончил академию, и ему поручили доставить войско к Северным вратам в целости и сохранности.

– Насколько широкая здесь река? – спросила Шаска.

– Около полумили, – ответила Мэриан, изящно покачиваясь на своем серебристом иноходце. – Крепость специально построили там, где река шире всего, чтобы мост был длиннее. Видишь, какой он узкий? – Она указала вперед. Шаске пришлось схватить свой новый кинжал, чтобы присмотреться. – Это тоже специально. Ты ведь никогда не видела Соединяющий мост?

Шаска покачала головой.

– Он немного шире, но все равно настоящее чудо. По этому мосту и две повозки рядом не проедут – сама увидишь, когда мы приблизимся. Такие мосты – серьезное препятствие для вражеской армии, и, если понадобится, его можно быстро разрушить. Это крайняя мера, но мы готовы к ней, если тукоранцы попытаются перейти через мост.

– А они попытаются, – буркнул кто-то позади них. Это был Рорк, один из верных мечей Мэриан. Он ехал вместе с Квилтером, Брэддином и Ларком, служившими под началом Мэриан, когда Шаска присоединилась к ним в Тукоре несколько месяцев назад. – Армии Райлиана и Кастора объединились и уже движутся по равнинам. Они быстро доберутся сюда, миледи.

– Не раньше, чем через пару месяцев, Рорк. Зима уже не за горами, скоро пойдет первый снег. Через пару недель здесь все будет белым-бело, это их существенно замедлит.

Шаска посмотрела на небо, укутанное плотным покрывалом облаков. Она привыкла к снегопадам поздней осенью и зимой в Ивовом холме, но здесь из-за высоты куда холоднее. Похоже, снега будет немало.

– Между нами и южным побережьем много крепостей и замков. Им не пройти так просто, – заметил Ларк, молодой воин с красивым голосом. Он любил носить за спиной лютню, чтобы в любой момент можно было наиграть какую-нибудь мелодию.

– Вообще-то они разнесли Восточный форт у моста всего за день, если ты забыл, – ответил Брэддин, самый крупный из мужчин. Он был широкоплечим, грудь держал колесом, а под курткой из вареной кожи носил кольчугу. На поясе у него висели два меча, а за спиной – помятый бронзовый щит с двуглавым кракеном. Брэддин обычно говорил прямо, без изысков, мужчины звали его «сэр Медяк» из-за спорной принадлежности к расаланской знати. – Они не задержатся надолго ни в одном городе или крепости. Я согласен с Рорком. Все решится уже к концу года, прямо здесь, у Северных ворот. Только тут мы можем их сдержать. Так почему бы не отвести наши армии назад прямо сейчас и не разнести этот мост к чертовой матери, чтобы они не пошли за нами?

– Попахивает пораженчеством, Брэд, – заметила Шаска. – Ты совсем не веришь, что мы сможем победить?

– Мы? Вы посмотрите на нее, – рассмеялся Квилтер. Его лицо представляло собой почти идеальный квадрат, черты его тоже были широкими и очень геометричными, а лоб перерезали хмурые складки, даже когда он улыбался. – Так ты теперь одна из нас, крошка? Расаланка до мозга костей?

– Какая же на нас снизошла благодать, – пропел Ларк. – Принцесса и среди нас!

Шаска поморщилась. Принцесса. Однажды ночью в лагере прошел слух о ее королевском араматийском происхождении. Некого винить, кроме вина, которое развязало ей язык. Тем не менее Мэриан заставила всех пообещать, что они будут держать это в секрете, так что за пределами их компании это все еще