Сага о кораблях - Энн Маккефри

Фористер почувствовал головокружение, как будто они уже вошли в сингулярность. Значит, поэтому Блэйз так настойчиво пытался убедить его не разговаривать с Полионом? Он хотел, чтобы Полиона держали усыпленным всю дорогу до Центральных, и придумал эту дурацкую историю, мол, Полион использует игру в «Разбросанных» для составления какого-то заговора. Но какая польза в том, чтобы заставить Полиона молчать в течение двух недель, если его показания – какими бы они ни были – так или иначе всплывут на суде?

– Просто… просто возьмите это. И прочтите. А потом храните в надежном месте – или сотрите, если решите все скрыть, – продолжал Полион. – Мне все равно. Я просто хотел отдать это… кому-нибудь честному.

На последнем слове его голос дрогнул, и Фористеру показалось, что в глазах молодого человека заблестели слезы.

– Бог знает, я вряд ли смогу использовать это в свою защиту. Возьмите. Вы сами решите, что делать с этой информацией.

– Что на кристалле?

Полион снова покачал головой.

– Я не… не могу вам сказать. Идите и прочтите это сами, в приватной обстановке. Просто бросьте в любой корабельный считыватель и просмотрите информацию. А потом уж вам решать, что с ней делать. Я не хочу, – почти яростно произнес Полион, – не хочу получить от этого какую-либо выгоду, вы понимаете? Скажите, что эти сведения у вас из какого-то другого источника. Или не говорите, где вы их взяли. Или просто уничтожьте их. Делайте что хотите – теперь это, в конце концов, не на моей совести!

Он снова рухнул на койку и уронил голову на руки. Из расположенных над головой динамиков донесся серебристый звон – первый предупредительный сигнал.

– Пять минут до входа в сингулярность, – объявила Нансия. – Прошу всех пассажиров лечь или сесть и пристегнуть привязные ремни. Таблетки против тошноты находятся во всех каютах; если вы полагаете, что пребывание в сингулярности может оказать на ваш организм отрицательный эффект, пожалуйста, примите лекарство заранее. Пять минут до входа в сингулярность.

Полион не глядя нащупал привязные ремни и застегнул пряжку, прикрепив себя к койке.

– От сингулярности меня не тошнит, – горько сказал он. – А от того, что на этом кристалле, да.

Фористер вышел из каюты, стиснув сверкающий черный кристалл в ладони, так что грани больно врезались в кожу. Голова кружилась от сомнений.

– Какое замечательное представление! – с тихим смехом прокомментировала Нансия.

– Ты думаешь, Полион солгал?

– Я в этом уверена, – подтвердила Нансия. – Ты знаешь Полиона. Ты знаешь Блэйза. Разве можно хоть на мгновение поверить, что Блэйз способен совершить преступление, от которого затошнило бы Полиона?

– Я… не понимаю, – простонал Фористер.

Он рухнул в пилотское кресло и невидящим взглядом уставился на пульт. Микайя Квестар-Бенн тактично сделала вид, что полирует пряжку на своем форменном ремне.

– До нынешнего момента я был уверен, но ты же понимаешь, что в данном случае я пристрастен.

– А я нет, – решительно заявила Нансия. – Я не знаю, что Полион задумал, но в любом случае не верю ни единому его слову.

Фористер слабо усмехнулся.

– И ты тоже пристрастна, дорогая Нансия.

Он уставился на поблескивающую поверхность мини-кристалла, на полированные черные грани – такие же, как у любого другого инфокристалла, – и глубоко вздохнул.

– Полагаю, лучше будет сразу узнать, что это такое.

– Ты не можешь подождать, пока мы выйдем из сингулярности? – спросила Нансия.

Слишком поздно. Фористер вложил кристалл в приемник считывателя. Разум Нансии уже был занят воронкой математических трансформаций, которую предстояло пройти, и она автоматически загрузила содержимое кристалла в память. Что-то там было странное, не похожее на обычные слова, больше похоже на покалывание в затылке или на неправильно размещенное синаптическое соединение…

Нансия неслась на водовороте сингулярности, балансируя и перекатываясь на волнах постоянно изменяющихся уравнений, определяющих сужающиеся стенки воронки.

Что-то было не так; Нансия ощутила это даже прежде, чем потеряла власть над математическими трансформациями. Она никогда не испытывала подобного во время перехода. Что происходит? Звуки, скользкие, словно гниющие водоросли, шептали и хрустели в ее ушах; цвета, лежащие за гранью человеческого восприятия, царапали ее зрительные центры, словно когти, скрежещущие по пластику. Химический баланс растворов, в которых покоилось ее скорченное человеческое тело, начал хаотически меняться, опасно раскачивая амплитуду, и десяток сигналов тревоги взвыли разом: «Перегрузка! Перегрузка! Перегрузка!»

Нансии не удавалось оптимизировать путь; пространства вокруг нее расщеплялись и разлетались на бесконечные последовательности соединений, на каждом пути превращаясь в огни и хаос, грозящие разорвать ее на части. Математические сопроцессоры, оснащенные гиперчипами, выдавали полную чушь. Мозговые волны разбивались о решетку многомерной матрицы. Что-то пыталось инвертировать эту матрицу. Ни один расчет не совпадал с предыдущим результатом, на всех направлениях таилась опасность.

Нансия отключила разом все процессы. Царапающие цвета и омерзительно пахнущие звуки исчезли. Она висела в черноте, отказываясь принимать входящие сигналы собственных сенсоров, балансируя на грани сингулярности, где пересекались расщепляющиеся подпространства, и не было ей пути ни вперед, ни назад.

Глава 17

Полион расхаживал по тесной каюте – слишком велико было его нетерпение, чтобы даже пристегнуться на время прохождения сингулярности. Он ждал какого-то знака, свидетельствующего, что Фористер заглотил приманку. И тут вдруг воздух замерцал и стал густым.

Полион открыл рот, чтобы выругаться. Корабль вошел в сингулярность прежде, чем тупоголовый пилот добрался до считывателя.

Воздух распался на стеклянистые волны и стал настолько разреженным, что им почти невозможно было дышать. Стены и меблировка каюты превратились в крошечные искры, мерцающие вдалеке, затем нависли над Полионом, словно огромные валуны в горах, угрожая рухнуть. И ругательство, сорвавшееся с губ де Грас-Вальдхейма, превратилось в смешное рычание, закончившееся писком.

Клятая сингулярность! Теперь нет шансов, что Фористер вложит инфокристалл в считыватель, – как всякий примерный пилот, он наверняка сидит в своем кресле, прочно пристегнувшись ремнями. И к тому же приемники корабельного считывателя наверняка уже закрыты для прохождения сингулярности. Если даже каким-то чудом Полиону удастся убедить Нансию принять кристалл, он не сможет войти в сеть, пока все трансформации не будут завершены и корабль не вернется в нормальное пространство. Ему придется ждать окончания подпространственного перехода, чтобы приступить к финальной фазе, – а перемещение приведет корабль в Центральное подпространство, в пределы досягаемости многочисленных флотов Центральных миров и всей помощи, какую они только могут оказать.

Полион напомнил себе, что в любом случае основная природа игры остается неизменной. Либо его план продвинулся достаточно далеко и принесет успех, несмотря на то что пришлось запустить его раньше времени, либо же нет. Если все пройдет как надо, то все флоты Центральных будут подчиняться ему, Полиону, а не своим бывшим хозяевам. Если нет – что ж, гибель просто наступит быстрее, чем если бы он начал действовать из удаленного пространства у Ньота йа Джаха, вот и все.

Полиону оставалось только сидеть и ждать. А переждать один-единственный переход через