Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Я заподозрил кое-что некоторое время назад. И… просмотрел старые новостные ленты. Именно поэтому твоя мать покончила с собой?

Фасса кивнула. Слезы неудержимо заструились по ее лицу.

– Ну что ж. Теперь ты не захочешь иметь со мной ничего общего. Я понимаю. Я не… я не… это был не только папа, знаешь ли. Еще и все те, другие мужчины… – Она старалась подавить рыдания.

Для человека, который несколько часов назад был на грани жизни и смерти, Сев проявлял удивительную способность к восстановлению. Нансию впечатлило, с какой силой он привлек к себе Фассу и обнял ее, несмотря на сопротивление девушки.

– Ты, – твердо заявил он, – та женщина, которую я люблю, и ничто из случившегося до сегодняшнего дня не имеет для меня ни малейшего значения.

Он на миг умолк, и Нансия выключила свои визуальные сенсоры. Она не думала, что меры безопасности действительно требуют наблюдать, как Сев Брайли-Соренсен целует Фассу дель Парма с отчаянной жаждой человека, задыхавшегося в вакууме и вдруг получившего доступ к баллону с кислородом.

На Шемали Микайя Квестар-Бенн наконец-то убедила Полиона прервать показательный VIP-тур по заводу. Она сказала, будто не верит, что Полион может произвести достаточно гиперчипов, чтобы удовлетворить ее запросы и, более того, расширить производственные мощности достаточно быстро. На то, чтобы не нарушать требования, выдвигаемые Торговой Комиссией, уходит слишком много времени.

Полион хмыкнул и предложил Торговой Комиссии коллективно сделать нечто, анатомически невозможное для отдельного индивидуума. А если генерал желает посмотреть, как быстро на заводе производятся гиперчипы, она и ее друг могут прямо сейчас пройтись вместе с ним, Полионом, и посмотреть. Только нужно надеть защитные костюмы, добавил де Грас-Вальдхейм, сам влезая в серебристый костюм.

Пока Микайя и Фористер надевали предоставленные гостям комбинезоны, Микайя невинно отметила, что стоимость защитного облачения для всех работающих на конвейере узников должна быть немалой и лично она не видит, каким образом можно поддерживать точность, необходимую для процесса сборки, при работе в неуклюжих перчатках скафандра.

Полион усмехнулся и согласился, что трудности это доставляет огромные.

На борту Сев и Фасса снова разговаривали. Нансия с некоторой опаской прислушивалась к их разговору, однако в нем не было ничего, способного привлечь ее внимание. Фасса была угрюма из-за перспективы провести долгие годы в заключении. Сева это тоже не очень радовало, но он заверил Фассу, что дождется.

– Если только они не решат стереть мне личность, – возразила Фасса. – Не думаю, что они отпустят на свободу убийцу.

– Фасса, но ты не убийца. Калеб не умер.

Фасса вздрогнула всем стройным телом и замерла.

– Не умер?

– Да, ты правильно сказала: никто тебе ничего не говорил, – согласился Сев. – Он не умер. И даже не очень серьезно пострадал: когда я покидал Бахати, он находился на лечении из-за повреждений, причиненных нервной системе.

– Последние сведения из Саммерлендской клиники гласят, что нервные функции должны довольно скоро полностью восстановиться и он, вероятно, сможет вернуться к своим обязанностям «мускула» через несколько недель, – подтвердила Нансия.

Сев и Фасса отпрянули друг от друга и вскинули глаза на динамик.

– Нансия! – воскликнул Сев. – Я не знал, что ты слушаешь.

– Ты сам дал мне такой приказ, – напомнила Нансия.

– Ох. Верно. – Сев задумался. – Могу ли я отменить этот приказ? И послушаешься ли ты меня в этом случае?

– Я, вообще-то, не должна этого делать.

– Запри нас обоих внутри, – предложил Сев. – Мне все равно. Но, прошу тебя, нельзя ли сейчас оставить нас? Это путешествие до Центральных – скорее всего, единственный мой шанс побыть наедине с моей девушкой еще на долгое-долгое время.

У Фассы был необычайно счастливый вид для той, кому предстоит суд и суровый приговор. Нансия выключила сенсоры в лазарете.

На Шемали ей тоже особо нечего было наблюдать. Микайя и Фористер не стали ждать, пока им устроят полный тур по конвейеру сборки гиперчипов; несколько кадров с заключенными, работающими без всякой защиты с едкими кислотами, в помещениях, наполненных ядовитым газом, были уликами, необходимыми для подтверждения детальных свидетельских показаний Сева. Записи смотрелись особенно чудовищно в сопровождении мягкого, вежливого голоса Полиона, объясняющего, каким образом он ускорил и удешевил производство, обрекая тем самым узников, находящихся на его попечении, на медленную и мучительную смерть от производственного отравления. К тому времени, как Нансия просмотрела эти изображения, Микайя уже закрутила свои проволоки вокруг запястий, лодыжек и даже шеи Полиона. Активировав поле, связывающее лодыжки, она зачитала ему официальную формулу ареста.

– Вы не можете это сделать! – запротестовал Полион. – Вы знаете, кто я? Я де Грас-Вальдхейм! И у меня есть разрешение губернатора Ляути на все, что я здесь делал.

– Мой умный корабль уже затребовал санкции на проведение теста на наркотики в отношении губернатора Ляути и всего гражданского персонала, – ответил ему Фористер. – Едва услышав, как разговаривает ваш диспетчер космопорта, я заподозрил применение «блажена». Что вы сделали: превратили в наркоманов всех, кто способен на вас донести?

– Вы не можете арестовать меня, – повторил Полион, как будто не понял ни слова.

Микайя Квестар-Бенн улыбнулась. Эта улыбка могла бы заморозить сталь до стеклянной хрупкости.

– Хочешь побиться об заклад, сынок? Иди впереди меня. Медленно. Не хочу, чтобы при попытке к бегству кандалы отрезали тебе обе ступни: это слишком быстрая и легкая смерть для такого, как ты.

И едва Полион снова открыл рот, генерал активировала расширенное поле надетого на шею проводника, чтобы не позволить арестованному мести языком и дальше.

Когда они выходили из цеха, вслед им несся хриплый, захлебывающийся смех узников.

Глава 16

К вящему потрясению и изумлению Полиона, старуха-киборг и ее напарник действительно сумели убедить губернатора Ляути, что наделены правом арестовать и депортировать де Грас-Вальдхейма. Термин «убедить», вероятно, был преувеличением. К своему удивлению и досаде, Полион понял, что угодил в собственную ловушку. Губернатор, как и все гражданские служащие, оставшиеся на Шемали, постоянно получал дозу разработанного Альфой бинт Эзра-Фонг седуктрона. Поскольку Ляути занимался совершенно бессмысленной работой, Полион держал его на такой высокой дозе, что губернатор был способен только дружески кивать и соглашаться со всеми, кто бы с ним ни заговорил.

Должно быть, кто-то это вычислил и придумал, как использовать против самого Полиона. Рот де Грас-Вальдхейма был заткнут силовым полем, и Полион мог только смотреть и слушать, пока эта Микайя Квестар-Бенн и ее напарник изрекали официальные формулировки, потрясали своими фальшивыми – они просто не могли быть не фальшивыми! – верительными грамотами и вели его к флайеру. К тому самому флайеру, на котором он привез их сюда из космопорта.

Они заботливо убрали поле от его шеи, как только флайер поднялся в воздух. Полион хранил гордое молчание во время всего короткого пути обратно в космопорт, однако мозг его работал в бешеном темпе. Полион отказывался признать, что его «арест» проведен