Сага о кораблях - Энн Маккефри

– А не должны, – возразила Микайя. – Я одна из них.

– Не помогает, – почти с сожалением промолвил Фористер. – Как бы то ни было, Мик, тебя серьезно волнует возможность мятежа на корабле?

– Со стороны этих испорченных отродий? – хмыкнула Микайя. – Ха! Даже этот мальчишка де Грас, которого все остальные так боялись, взошел на борт покорно, как ягненочек. Нет, ни у кого из них не хватит ума – за исключением, быть может, твоего Блэйза – или силы духа попытаться что-нибудь сделать теперь, когда мы лишили их особых возможностей.

– Блэйз и не стал бы ничего делать, – резко произнес Фористер. – Он хороший мальчик.

Микайя похлопала Фористера по плечу.

– Знаю, знаю. Ты меня убедил. Но он обманывал ПТП и воровал у нее припасы. И, что с моей точки зрения еще хуже, никому ничего не рассказал об остальных. Так что ему, скорее, предстоит ответить за то, что он скрыл преступления остальных – именно те, которые их и привели в конечном итоге на скамью подсудимых.

– Я понимаю, – мрачно кивнул Фористер.

Сев Брайли-Соренсен поднялся из кресла, разминая ноги.

– Наверное, пойду поработаю немного, – заявил он, ни к кому особо не обращаясь.

– Глядя на физиономию этого парня, можно подумать, что это его везут на суд, – прокомментировала Микайя, глядя вслед Севу; тот удалялся по коридору к тренажерному залу.

– Не очень-то весело, – мягко ответил Фористер, – быть влюбленным в девушку, которой ближайшие пятьдесят стандартных лет, вероятно, предстоит провести в тюрьме или ссылке. И ему практически нечем отвлечься от этих мыслей. Он не играет в трехмерные шахматы.

– Недостаточно умен для этого, ты имеешь в виду. Это верно, – с оттенком самодовольства произнесла Микайя. – И слишком умен для тупой игрушки, которой развлекаются наши заключенные. Так что ему почти ничего не остается, ты прав.

– Тебе действительно нужно постоянно наблюдать за узниками, Нансия? – Фористер смотрел на титановый пилон с улыбкой, от которой даже прочная решимость Нансии начинала подтаивать. – Они вряд ли способны вытворить какую-нибудь пакость, пока заняты этой идиотской игрой. А если ты считаешь, что будет нечестно по отношению к Микайе сотрудничать со мной… мы можем сыграть в трехстороннюю игру?

Для создания такого игрового расклада Нансии пришлось сосредоточиться сильнее, однако после нескольких секунд интенсивной работы процессора голокуб замерцал, исказился, заплясал вокруг своего центрального ядра и преобразился в голографический додекаэдр, с тремя отдельными наборами фигур, выстроенных тремя рядами каждый на противостоящих друг другу сторонах фигуры.

В своей каюте Полион де Грас-Вальдхейм перестал прислушиваться к разговору в рубке и вновь присоединился к игре в «Разбросанных», которая в данный момент помогала его товарищам забыть о своих несчастьях. Убедить Нансию включить комм-систему, чтобы все пятеро узников могли играть, не выходя из кают, и было первым ходом Полиона. Теперь он, по крайней мере, мог разговаривать с остальными. Однако, пока Нансия внимательно наблюдала за всеми пятерыми, не осмеливался произнести ничего, помимо описания стандартных игровых ходов.

Панорамный экран показывал, что три игровых персонажа ухитрились заблудиться в тролльих туннелях. Собственная игровая иконка Полиона все еще находилась у входа в туннели, ожидая команды двигаться.

– Я знаю, как выбраться из этих туннелей, – сказал Полион.

– Как? Я проверила все выходы, которые показывала нам система. Они все блокированы, – пожаловалась Альфа.

– Есть тайный ключ, – сообщил ей Полион. – Он у меня. Но отсюда я не могу добраться до дверки, которую он открывает.

– Я никогда не слышал ни о каком тайном ключе, – заявил Дарнел. – Я думаю, ты блефуешь.

Его персонаж сердито топал обратно по одному из тролльих туннелей, по дороге плюясь искрами.

– А ты и не должен, – беспечно возразил Полион. – Я ведь в игре мастер. Тайный ключ может одолеть даже твой персонаж, Фасса.

На эту игру Фасса выбрала в качестве игровой иконки умный корабль.

– Я не понимаю как, – отозвалась Фасса. – Покажешь?

– Я ведь уже говорил. Я не могу попасть туда, откуда его можно использовать. Если кто-нибудь из вас выведет меня из этого тупика…

– Ты и не в тупике! – прервал его Дарнел. – Ты стоишь прямо у входа в туннели! Почему бы тебе не ввести персонаж в туннель?

– И потеряться там, как вы все? Нет, спасибо.

Полион провел рукой по контрольной панели, отключив перебранку игроков. Некоторое время он сидел в тишине. Зачем он вообще связался с этой никчемной кучкой заговорщиков? Они слишком глупы, чтобы понять его завуалированные намеки. И думали, что ему интересно играть в эту игру!

Теперь Блэйз. Блэйз умнее остальных, и он не принимал участия в разговоре. Полион набрал последовательность команд, которые давали ему возможность приватной комм-связи с каютой Блэйза. По крайней мере, до такой степени расшатать систему Нансии с помощью клавиатуры Полиону удалось; хотя это ничто по сравнению с властью, которую он обретет, когда опустит мини-кристалл в считыватель.

Пока Полион думал, как найти подход к Блэйзу, тот внезапно заговорил сам. Этот идиот решил побеседовать по приватному каналу с комнатой отдыха! И что он планирует сказать тем, кто сидит там? Полион нахмурился и стал внимательно слушать. Похоже, Блэйз слишком умен, чтобы стать хорошим орудием.

Тем не менее он вполне может пригодиться в качестве пешки в игре, ходы которой он не сможет увидеть…

– Дядя Фористер? – Блэйз переключил коммуникационный канал на комнату отдыха. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Говори, – проворчал Фористер.

Он мысленно вносил последние штрихи в поистине великолепную стратегию, которая должна была столкнуть друг с другом корабли Микайи и Нансии, а он тем временем, пока противники сражаются, сможет переместить свои фигуры так, чтобы контролировать все вертикали голододекаэдра.

– Приватно.

– А, хорошо. – Фористер встал и потянулся. – Нансия, ты не могла бы сохранить и свернуть игру до тех пор, пока я не вернусь? Не хотелось бы утомлять тебя и просить, чтобы ты поддерживала изображение игрового поля, пока игра остановлена.

Нансия хмыкнула.

– Ты имеешь в виду, что не хочешь, чтобы мы в твое отсутствие изучили расклад и вычислили, какую ловушку ты нам приготовил на этот раз?

– Ну…

Голододекаэдр сложился внутрь самого себя, стал плоским листом, линией, искрой яркого синего цвета, а потом и вовсе пропал.

– Ладно. Мы все равно приближаемся к точке сингулярности, и мне сейчас нужно не играть в шахматы, а проверять расчеты, – весело сказала Нансия. – Смотри вернись вовремя, чтобы успеть пристегнуться. Вы, мягкокожие, в сингулярности не способны ориентироваться.

– А вы, капсульники, так назойливо об этом напоминаете, – парировал Фористер. – Хорошо. Ты предупредишь нас заранее, я полагаю?

– И буду наблюдать за вами, пока ты в каюте, – добавила Нансия. – Не смотри так: это в равной степени делается для защиты Блэйза, как и для твоей. Если ты будешь говорить с ним наедине, обвинение может попытаться опровергнуть твои показания, сказав, что тебя подкупили