Сага о кораблях - Энн Маккефри

взаправду. У настоящих агентов Центра есть свой транспорт, они не станут летать на попутном корабле от «Перевозок ОГ» или просить эту мелкую лживую шлюшку Фассу дель Парма выступать как посредницу. Должно быть, это какой-то трюк, измышленный Дарнелом и Фассой, чтобы захватить контроль над производством гиперчипов. Полион не намеревался доставлять им или их дружкам радость наблюдать, как он сопротивляется и протестует. Позднее, когда он раскроет их игру, он заставит их поползать в пыли. Дарнела будет легко сломать, но Фасса… Полион неприятно улыбнулся, подумав о том, как именно он будет выбивать из нее гордость. Он еще никогда не угрожал Фассе физически. Может быть, пора начать.

Затем, когда флайер мягко приземлился на посадочной площадке, Полион моргнул, увидев силуэт корабля на светлом фоне неба. Одни только гладкие линии и обтекаемые контуры, без вводящих в заблуждение логотипов и раскраски «ОГ».

Полион понял, что такой же в точности корабль он видел раньше.

– Курьерская служба, – простонал он и впервые начал верить, что действительно арестован.

– Хоть до одного дошло, – отозвался невысокий молчаливый мужчина, сопровождавший генерала Квестар-Бенн, и протянул Полиону руку, чтобы помочь ему выбраться из флайера. – Пора и мне представиться. Фористер Амонтильядо и-Мэдок, «мускул» Эф-Эн-девять-три-пять.

– Ты – «мускул», старик? – фыркнул Полион. – Я в это поверю только тогда, когда увижу!

Он отказался от помощи и выпрыгнул из флайера самостоятельно: ноги вместе, руки стянуты впереди, но тем не менее прыжок вышел спортивно-изящный. Несмотря на кандальное поле, Полион не потерял ни своей силы, ни естественного чувства равновесия.

– Вам не придется ждать долго, – спокойно ответил Фористер. – Я представлю вас моему «мозгу», как только мы окажемся на борту.

Полион хранил угрюмое молчание, пока его конвоировали в корабельный лифт, доставляли вверх на жилой уровень и вдоль по коридору мрачно-лиловой раскраски до каюты, где ему предстояло пребывать в заключении. Оказавшись там, Полион привалился к стене и стал ждать. «Мускул» Фористер и киборг Микайя вышли, оставив его запястья и лодыжки по-прежнему скованными.

– Подождите! – крикнул Полион. – Разве вы не собираетесь…

Диафрагма двери, несколько раз щелкнув, сомкнулась за ними, а момент спустя из динамиков над головой зазвучал приятный женский голос.

– Добро пожаловать на борт Эф-Эн-девять-три-пять, – сказала эта… это. – Я Нансия, «мозг» этого тандема. Ваш арест произведен законно по следующим статьям Центрального Кодекса… – И она зачитала длинный перечень параграфов со ссылками на прецеденты, ничего не значившие для Полиона. – Будучи заключенным, ожидающим суда за тяжкие преступления, вы можете быть по полному праву отягощены кандальным полем на протяжении всего путешествия, которое продлится примерно две недели. Генерал Квестар-Бенн передала функции контроля над полем на мой компьютер. Если вы дадите слово не причинять вреда ни мне, ни вашим спутникам, я сейчас отключу поле и предоставлю вам свободу в пределах вашей каюты.

Полион окинул взглядом тесное помещение и сардонически рассмеялся.

– Даю тебе слово, – произнес он.

Слова нынче дешевы.

Как только он договорил, электромагнитное поле прекратило вибрировать. Запястья и лодыжки стало покалывать от возвращающейся чувствительности; неприятное ощущение, но намного, намного лучше, чем сидеть со связанными руками и ногами на протяжении двух недель.

Корабль блеял какие-то угрозы насчет усыпляющего газа и других мер ограничения, которые будут применены, если заключенный доставит неприятности, но Полион даже не давал себе труда вслушиваться. Ему слишком многое нужно было обдумать. И кроме того, он не намеревался делать ничего, что мог бы увидеть корабль. Он не настолько туп.

Ненавязчиво, якобы разминая запястья для восстановления полной подвижности, Полион коснулся нагрудного кармана и ощутил успокаивающую выпуклость именно там, где она и должна была быть: там он всегда носил мини-кристалл с последней тестовой версией своей управляющей программы. «Я умница, – подумал Полион. – Слишком умен, чтобы эта парочка смогла удержать меня под замком».

О да, он доставит неприятности и этому лезущему не в свое дело кораблю, и его престарелому пилоту, сразу же, как только получит шанс. Эти неприятности они не смогут предвидеть и абсолютно ничего не смогут с ними поделать, как только Полион начнет действовать. Будь они прокляты! Ему не хватило всего двух или трех лет, чтобы добиться окончательного успеха.

Какова будет цена за то, что ему придется дать ход своему замыслу настолько раньше намеченного срока?

Невозможно определить; придется просто действовать, а убытки считать потом. Но чего бы это ни стоило, гораздо хуже будет покорно явиться на Центральные, подвергнуться суду и тюремному заключению. Риск был всегда, успокоил себя Полион. Он всегда понимал, что в один далеко не прекрасный день кто-нибудь заподозрит, что не все так чисто с гиперчипами, и тогда ему придется сделать первый ход раньше, чем планировалось.

По крайней мере, сейчас, даже если его вынуждают сделать первый ход, это делают люди, не знающие совершенно ничего и даже не предполагающие, что он может нанести ответный удар. На его стороне будет преимущество неожиданности.

Если бы только он успел провести финальную фазу! Тогда он мог бы начать прямо сейчас, сказав кодовое слово. Но на данном этапе ему, прежде чем начать действовать, нужно опустить мини-кристалл в приемное отверстие считывателя.

В этой каюте не было приемника считывателя; и, предположительно, Полиону придется просидеть здесь всю дорогу до Центра. А если он попытается вырваться из каюты, проклятый корабль остановит его посредством усыпляющего газа или кандального поля прежде, чем он успеет добраться до любого места, где имеется считыватель.

Полион на миг оскалился. Он любил трудности. У него по-прежнему оставался голос, разум, обаяние и сенсорный контакт с умным кораблем и его пилотом. И при помощи этих орудий Полион сумеет прорыть незримый туннель на свободу, произнося каждое слово и каждую просьбу так же тщательно и уместно, как шахтер устанавливает крепления в шахте с ненадежными перекрытиями.

* * *

В течение долгих утомительных часов, требующихся для того, чтобы достичь точки сингулярности, делать было почти нечего – только читать или играть. Фористер и Микайя начали очередную партию игры в трехмерные шахматы; Нансия послушно создала для них голокуб и вела запись ходов, однако предупредила, что часть игровых данных может быть утеряна, если во время прохождения сингулярности потребуется обратиться к этой конкретной области сопроцессора.

– Все нормально, – рассеянно отозвался Фористер. – В свое время мне и Мик приходилось прерывать игру из-за множества разных причин. Но тогда тебя не было у меня в напарниках.

– Не думаю, что смогу быть особо полезна, – с искренним сожалением ответила Нансия. – Мне кажется, я должна наблюдать за нашими пассажирами. Вы ведь понимаете, они пользуются достаточно большой свободой.

Микайя фыркнула.

– Свободой! Они свободны перемещаться в границах своей каюты каждый, вот и все. Признаться, я не предоставила бы им и такой поблажки, но…

– Именно поэтому, – сказал ей Фористер, – у тебя все время возникают политические