Сага о кораблях - Энн Маккефри

– Они и так без особого уважения отнесутся к словам дяди в защиту племянника, – угрюмо ответил Фористер, направляясь по коридору к каюте Блэйза.

Нансия отключила механизм блокировки на двери ровно настолько, чтобы позволить Фористеру проскользнуть в каюту.

– Я думаю, Полион что-то планирует, – произнес Блэйз, как только Фористер вошел.

Блэйз сидел у пульта, смонтированного в каюте, одна рука лежала на контрольной панели, не активируя, однако, программу. Сейчас рыжеволосый молодой человек, исполненный настороженности и решимости, напоминал лису, затаившуюся у кроличьей норы.

– Что?

– Я не знаю. Он хочет выйти из своей каюты. Он постоянно твердит нам, что может все устроить, если сумеет оказаться снаружи всего на несколько минут. Послушай!

Блэйз провел основанием ладони по панели и вызвал записи нескольких последних разговоров между игроками в «Разбросанных». С пульта в каюте он не мог задействовать достаточно памяти, чтобы сохранить не только голоса, но и изображения. Слова игроков доносились из динамиков, бестелесные, потерявшие половину выразительности. Фористер, прослушав запись, только покачал головой.

– Для меня это звучит как обсуждение ходов в этой вашей игрушке, уж извини, Блэйз.

– Совершенно верно, это игровые ходы, – мрачно подтвердил Блэйз, – но он не играет в ту же игру, что остальные. Черт! Хотел бы я показать тебе изображения и иконки тоже. Тогда бы ты увидел и понял.

– Увидел что?

– То, что говорит Полион, не имеет никакого смысла в сочетании с настоящими игровыми ходами. – Блэйз уронил руки на колени и поднял взгляд на Фористера. – Может ли Нансия держать Полиона усыпленным при помощи газа в течение всего пути до Центральных?

– Может, – ответил Фористер, – но я не вижу причин, по которым она должна это сделать. Ваш арест и так вызовет много шума среди Высших семей, а если вдобавок будет заявлено о беспричинно жестоком обращении с заключенными, то они и вовсе взовьются, как осы из разворошенного гнезда.

– Но ты же слышал, что он говорил!

– Для меня это полная бессмыслица, – признал Фористер, – однако мне все в этой глупой игре кажется бессмыслицей, если позволено будет высказать мое скромное мнение. Ну же, Блэйз! Ты можешь представить, как я всерьез объясняю судейской коллегии, что мы продержали узника парализованным и без сознания в течение целых двух недель только потому, что слова, сказанные им в ходе глупой детской игры, обеспокоили меня?

– Наверное, не могу, – согласился Блэйз. – Но… ты ведь будешь осторожен?

– Я всегда осторожен, – заверил его Фористер.

– И… я думаю, тебе не следует с ним говорить. Этот человек опасен.

– Я знаю, что вы четверо его боитесь, – подтвердил Фористер, – но, думаю, это потому, что вы слишком долго пробыли вдалеке от Центральных. Он всего лишь наглый щенок, который получил больше власти, чем следовало. А теперь прошу меня извинить, пора пристегиваться перед переходом в сингулярность.

Фористер кивнул в сторону сенсоров, и Нансия молча открыла перед ним дверь. Пока он шел по коридору обратно, она негромко уведомила его:

– Полион де Грас-Вальдхейм просит оказать ему милость и поговорить с ним наедине.

– Ну конечно просит! И я полагаю, ты думаешь, будто мне следует принять всерьез предупреждения Блэйза и настоять на присутствии Микайи в качестве моего телохранителя на время этого разговора?

– Я думаю, ты вполне можешь присмотреть за собой сам, – ответила Нансия, – особенно если учесть, что я буду слушать. Это тебе совсем не то, что пилотировать безмозглый корабль. Но времени не так много: через несколько минут я войду в первую последовательность расщепления.

– Тем лучше, – промолвил Фористер. – Я не собираюсь тратить на него много времени. Если все будет в порядке, то наш разговор с ним закончится в тот момент, когда прозвучит твой предупредительный сигнал перед входом в сингулярность. Но меньшего я для него сделать не вправе. Если я пришел к Блэйзу, то должен прийти и к каждому, кто этого потребует.

Когда вошел Фористер, Полион лежал на койке, заложив руки за голову. Он повернул голову на мягкий звук открывающейся дверной диафрагмы, вскочил на ноги и сомкнул пятки с уставной четкостью, которая почти разозлила Фористера.

– Сэр!

– Я не являюсь вашим старшим офицером, – спокойно сказал Фористер. – Не нужно щелкать передо мной каблуками и отдавать салют. Вы хотели мне что-то сказать?

– Я… да… нет – я думаю, нет, – ответил Полион.

Синие глаза его смотрели затравленно; он отбросил выбившуюся прядь золотистых волос со лба.

– Я думал… но он был моим другом… я не могу этого сделать. Даже для того, чтобы облегчить собственный приговор… нет, это невозможно. Извините, что напрасно побеспокоил вас, сэр.

– Я думаю, – мягко произнес Фористер, – что вам, мальчик мой, лучше рассказать мне все.

Трудно было узнать в стоящем перед ним измученном молодом человеке монстра, превратившего шемалийскую тюрьму в ад для живых. Возможно, у Полиона есть какое-то объяснение, какая-то история о других людях, участвовавших в создании этой зловещей системы производства?

Фористеру потребовалось добрых пять минут, чтобы успокоить чрезмерную щепетильность Полиона, и все это время он с нетерпением ждал предупредительного сигнала о приближении к точке сингулярности. Наконец ему удалось выудить из Полиона имя.

– Это Блэйз, – жалобно промямлил Полион. – Ваш племянник. Мне очень жаль, сэр. Но… ну, пока мы играли в «Разбросанных», он похвастался мне, как ему удалось втереть вам очки, убедить вас, что он совершенно ни в чем не виноват…

– Не совсем так, – поправил Фористер. – Он действительно продавал поставки ПТП на черном рынке. Это обвинение будет выдвинуто против него, когда его будут судить на Центральных.

Полион кивнул. Его лицо так и сохраняло страдальческое выражение.

– Да, он сказал мне, какую историю впарил вам. И тогда я подумал… если бы вы только знали… возможно, мне следует выдать эти сведения в обмен на сокращение моего срока…

– Какие сведения? – резко спросил Фористер.

Полион покачал головой.

– Не важно. Это не имеет значения. На моей совести и так лежит довольно, – заявил он, поднимая голову и глядя в стену с выражением благородного упорства, которое Фористера чрезвычайно раздражало. – Я не добавлю к своим преступлениям еще и донос на друга. Все на этом мини-кристалле… ладно, не важно.

– Что именно, – спросил Фористер, собрав остатки терпения, – предположительно, записано на этом кристалле?

Черный блестящий многогранник в руке Полиона казался мрачным и непостижимым, словно глаз древнего бога неведомой инопланетной расы.

– Запись того, как Блэйз на самом деле нажил свое состояние, – ответил Полион. – Это все здесь… он думал, что спрятал все следы, однако мне было достаточно сетевых связей, чтобы найти записи. Вы же знаете, я умею обращаться с компьютерами, – добавил он с наивной мальчишеской гордостью. – Но когда я просил его сказать вам правду, он только посмеялся надо мной. Сказал, что убедил вас в его невиновности и что не видит причин менять ситуацию. Именно тогда я подумал… Но нет. – Полион отвернулся и протянул мини-кристалл Фористеру. – Мне