"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— Ваш почтительный сын, мой адмирал, — тихо, но уверенно прозвучал в ночи голос. Фигура опустилась на колено.

Гедора, которая рвалась к сыну, отшатнулась назад к Мему и вжалась в него.

— Как интересно устроен мир, — задумчиво проговорил Римерид глубоким бархатным тоном. — Ищешь одно, а обретаешь совершенно другое. И ты готов последовать за мной, дитя мое?

— Если мне будет позволено.

— Он убьет и тебя, — сквозь зубы прошипела Гедора. — Он всех убьет, он безумен!

— Так следуй, — не обращая внимания на реплики дочери, произнес адмирал.

— Позвольте мне забрать сундук с моими книгами, я не хочу возвращаться за ними, — твердо сказал Илан. — Хочу покинуть этот проклятый город раз и навсегда.

— Бери свои вещи, сын. Но поспеши.

— Пусть кто-нибудь мне поможет, сундук тяжелый.

— Кто тут сильный, — адмирал обернулся на свиту, потом нашел глазами Мема. — Ступайте вы, господин чиновник. Мои люди уже нагружены. А Одом вас проводит.

Одом с готовностью взвел самострел.

Мем неуверенно отпустил Гедору, которая отвернулась и побрела обнять ближайшее дерево, чтобы держаться прямо, как подобает царевне. За выступом стены, у ступеней черного входа, Мем дернул торопливо шагающего Илана за плечо, надеясь, что это не сильно заметно для сопровождающего их Одома, и прошептал:

— Ты что творишь, предатель?

— Заткнитесь, — так же шепотом отвечал Илан. — Делаю, как сам решил, вы мне теперь не указ!

Сундук с книгами стоял в пустом помещении недалеко от входа, был не сильно велик, не так уж тяжел, но в обхвате неудобен, и Мем, пытаясь взять его понадежнее, чтобы взвалить на плечо, почувствовал, что с одного края у него почему-то мокрое дно.

Там, где улица за усадьбой Гедоры спускалась вниз, к заросшим тиной и почти пересохшим пожарным прудам, под плакучими ивами ждала крестьянская телега, в каких возят на маслобойню бочки с молоком. Мешки с документами и сундук сгрузили на нее. Адмирал набросил соломенную пастушью накидку поверх черной одежды, трое из сопровождающих сделали так же, один взял вожжи. Илан остался, как был, в приличной городской одежде. Они запрыгнули на телегу и сели на крепление для бочек вдоль борта. Вслед за ними из сухого оврага выехала другая телега с остальными охранниками и бочками.

— Пройдешься вслед за нами до половины пути, — сказал Римерид Мему. — Не бойся, мне нужны еще два мешка документов. Если не начнешь чудить, с тобой ничего плохого не случится. Даже наоборот. Денег дам, как обещал. Что бы тебе ни говорила моя обиженная жизнью дочь, а я желаю ей только счастья и, по-моему, ты неплохой парень для этого, жалеешь ее. Но пока — извини, ты еще не в семье, поэтому не должен обижаться на меры предосторожности…

Один из охранников снова взвел самострел, направив его, впрочем, в небо, и, в подтверждение слов хозяина, покивал Мему. Телега ехала к пристани Болота. Ту часть дороги, что Мем шагал за ней и пристально смотрел, стараясь вникнуть не только происходящее, но и в прошлое с возможным будущим, он видел, как адмирал, который сидя не сильно отличался ростом от обычного человека, приобнимает за плечи своего сына и что-то тихо говорит ему на ухо, Илан улыбается и кивает, а адмирал вдруг наклоняет к себе его голову и целует в макушку. Счастливое воссоединение разорванного злой судьбой семейства, назидательная картинка из книги, не иначе. У самого Мема никогда не было подобного сокращения дистанции с собственным отцом. Наверное, кир Хагиннор относился к нему теплее, чем господин Фемем к своему "неудачному" сыну. Было тут что-то не то. Рассказы действительно не совпадали с увиденным.

Мема сняли с прицела у старого колодца, за границей городских домов, в самом начале каменистой пустыни. Возница сразу перевел лошадь с шага на широкую рысь. Пираты спешили, вода того и гляди начнет отступать, и залив Болото обмелеет. Дождь запаздывал к приливу, луну лениво лизали тучи, с половины неба светили звезды, половина была черной, как сажа. Древняя дорога пылила вслед удаляющимся повозкам. Почти десятую часть стражи Мем простоял на последнем перекрестке, держа руку на сердце и глядя, как оседает в лунном свете дорожная пыль. Так он ничего и не понял. Ни в настоящем, ни в прошлом, ни в будущем. Политическая целесообразность вступила в противоречие с запретом обижать убогих. И чисто по-человечески он увидел совсем не того человека, которым его пугали. Он-то готовился воевать не с политическим соперником, а с живодером, с чудовищем. Не увидел чудовища. Увидел маленького человечка в черной одежде. Не так смотрел?.. Правду ли про него говорит его дочь? Менять ли что-то в планах, если все, сказанное и даже показанное ею, не совпадает с реальностью? Царский род — совсем не то, что купеческий или крестьянский. Во времена Солдатской войны в императорской семье родственники вырезали друг друга только за то, что были одной крови. Царский Город один, их много. В результате трон не достался никому, настали сорок лет республики. С Арденной не происходит ли то же самое? Она говорила — в ней поздно проснулось чувство справедливости. А умение сыграть на чужом чувстве справедливости и использовать его в своих целях в ней, интересно, когда проснулось…

Согласно политической целесообразности и по составленному плану, если Римерид что-то изменит в своем поведении в первую встречу, на следующую его следует любыми средствами заманивать во дворец на холме. Главная ловушка расставлена там. Этот раз поработает на доверие. Только Илан был из расстановки упущен. Кто прохлопал — Мем или Гедора? Надо было костьми лечь, но предотвратить такой поворот. Если бы не мальчишка, Мем сегодня же заставил бы арданскую царевну доказывать кое-какие ее прежние слова. Или, хотя бы, объяснять подробно все, что взял на веру. Теперь поздно. Да и политическая целесообразность на ее стороне. Удачно вплелась. Даже если правда вывернута царевной Гедорой мехом внутрь. Что теперь с Иланом будет?..

Мем вздохнул и побрел назад в сторону префектуры. Через две улицы повстречал Гедору на разбойничьей лошади и с другой, для Мема, в поводу. На Гедоре были чужие сапоги и кафтан Джениша поверх подоткнутого женского платья, костлявые бледные коленки блестели из-под юбок в лунном свете. Примчалась. Легка на помине. Видно, тоже совесть неспокойна, раз не может ждать до завтра. Мем ничего не сказал по поводу ее внешнего вида, не самое время.

— Едем за ними! — в приказном тоне объявила она.

— Ты уверена? Илан мне сказал, он все решил, и другие ему не указ.

— Уверена! Какие еще