Возвращение - Марцин Подлевский

Внимательный читатель «Глубины» легко заметит, что информация, представленная автором, может содержать некоторые неточности. Это связано с тем, что, описывая историю Выжженной Галактики, происходящую в неопределенные эоны после нашей эры, я решил представить имеющиеся в моем распоряжении материалы в сфабрикованном виде, де-факто не ожидая, что столкнусь с серьезными проблемами, хотя бы лингвистического характера. Например, некоторые вольные высказывания, в которых герои используют старые пословицы или сравнения, вполне понятны в наше время. Этот факт в некоторой степени проецировался на мои исследования будущего, которое доходило до меня в виде остаточных потоковых сообщений благодаря глубинному эху.

На начальном этапе передачи этих материалов я предполагал, что имею дело с обычной творческой работой. В конце концов, трудно поверить, что люди, живущие в далеком будущем, все еще будут пользоваться нашим языком, понятиями или даже формулировками. Только объяснение Машины пролило свет на эту странную ситуацию. Однако если объяснение Джареда объясняет состояние человечества в Эпоху Согласия, то с технологиями, которые его обслуживают, все не так просто.

В реальности Выжженной Галактики существует несколько технологических типов. Первый — это так называемые староимперские решения, то есть древние — и в большинстве случаев забытые — технологии золотого века Галактической Империи. Здесь можно выделить два типа технологий: сохранившиеся и документальные. Сохранившиеся технологии — это все оборудование или корабли, которые до сих пор работают, что, безусловно, свидетельствует о высоком уровне технической мысли их древних создателей. В основном восстановленные или отреставрированные технологии можно найти в большом количестве Приграничных княжеств. Некоторые корабли или механизмы были переданы в руки Согласия или Клана Науки, но из-за технологического разрыва между старой Империей и Согласием они так и не были запущены в массовое производство. Документальные технологии, с другой стороны, представляют собой сохранившиеся проекты и схемы, которые можно воспроизвести — хотя и не обязательно с полным пониманием. Вполне вероятно, что производство этих устройств на основе старых схем — как в случае с оружием Пограничной Стражи, запечатанным нанитовым замком, — стало возможным благодаря частичной автоматизации производственного процесса. Это не должно удивлять, если принять во внимание тот факт, что — как и старые устройства Империи — старые имперские заводы, компьютеры или производственные машины первого или второго уровня могли сохраниться до времен Согласия.

Другой тип технологий — машинные технологии, то есть остатки творений Машин. Некоторые из них человечеству удалось адаптировать или преобразовать (например, старые космические станции времен Машинной войны). Нет нужды говорить, что эти технологии чрезвычайно желанны, и многие старатели, такие как Вальтер Динге, бороздят космос в поисках глубинных Призраков или старых обломков Машин. Ценность этой технологии оправдана — несмотря на риск, связанный с ней, — поскольку можно понять и использовать заложенные в ней решения, хотя и до определенной степени. Однако если более простые конструкции Машин можно понять, то за некоторым порогом их анализ сталкивается со все большими проблемами, обусловленными технологической изощренностью их создателей.

Говоря о Машинах, нельзя не упомянуть о машинном риске гораздо более высокой степени — риске трансгрессивного искусственного интеллекта, такого как Единство. Вполне логичным кажется вопрос, почему Джаред — или любой другой некастрированный ИИ — не достигает степени трансгрессии. Само создание искусственного интеллекта, не ограниченного программной кастрацией, сопряжено с определенными рисками, но трансгрессия уже не так проста. Человечество создало Единство перед лицом угрозы Напасти, но сделало это с помощью программных алгоритмов, ныне неизвестных Согласию и позволяющих совершить эту трансгрессию. Этот процесс никогда не повторялся, и вполне возможно, что само Единство также не смогло или не захотело его скопировать. Вопрос трансгрессии, кроме того, остается открытым — трудно сказать, предполагает ли само разрушение эволюционных границ и рост сознания «бесконечную» трансгрессию, для которой следующий эволюционный этап означает открытие очередной двери, или же трансгрессия может быть достигнута лишь до определенного предела, тем более что речь идет о трансгрессии, основной строительный блок которой был основан на определенных алгоритмах.

Не считая машинных технологий, еще одной «приобретенной» технологией, по-видимому, является технология ксеносов — то есть технология Чужаков времен Галактической империи и более поздних времен Ксеновойны. Эти немногочисленные артефакты, в конце концов, оказалось крайне сложно использовать. В случае с машинными технологиями человечество могло опираться на общие с машинами технологические схемы. В случае с артефактами ксеносов это было невозможно — не говоря уже о внедрении возможных решений в массовое производство. Артефакты, безусловно, представляют интерес для Научного клана, и некоторые технологические решения могут быть основаны на его исследованиях. Однако наибольшим мастерством в использовании артефактов обладают Элохимы, которые справедливо отмечают, что полное понимание ксено-артефактов станет возможным, когда они станут похожи на их создателей.

Другой тип технологии — это технология самого Согласия, переоткрытие ранее существовавших решений. Такие изобретения, как флюид, некоторые виды корабельного оружия или даже глубинный привод, можно считать полностью понятыми ученым и инженерам Согласия. Поэтому их внедрение в массовое производство оказалось возможным, хотя, надо отметить, довольно упрощенным. Отсюда почти блочная конструкция космических кораблей, стандартизация вооружений или схематичность некоторых решений, характерные для застойного общества. Такой застой не должен удивлять: после Выгорания, которое было ничем иным, как галактическим апокалипсисом, первой целью выживших должно быть восстановление цивилизации, а восстановление всегда основано на ремонте и укреплении существующих решений. Новые решения, если они появляются, являются признаком истинного возрождения. Однако в случае с Выжженной галактикой о таком возрождении говорить сложно: во-первых, из-за масштабности разрушений, охвативших всю территорию Млечного Пути, а во-вторых, по причинам, указанным Джаредом.

Технология Эпохи Согласия, хотя и является восстановленной, может меняться в зависимости от того, кто ее использует — Федерация, Лига или Штаты. Это на самом деле интересный вклад в рассмотрение вопроса о том, является ли технология просто объективным продуктом, или же ее форма зависит в какой-то мере от социальной формы, в которой она была создана. Отсюда — порой причудливый и не слишком функциональный — дизайн кораблей Лиги, где, например, плазменные пушки построены по образцу средневековых пусковых установок, или одержимость Штатов системами маскировки, часто использующими много энергии ядра.

Перечисляя различные технологические типы, нельзя не упомянуть и о сектах. Стрипсы, использующие обломки и запрещенные машинные технологии, собранные на космических свалках, Элохимы с их кораблями и решениями, связанными с инопланетными технологиями, и, наконец, сама Жатва, покупающая или захватывающая корабли и рассматривающая их как «необходимое зло» — каждая секта имеет свою небольшую долю в технологическом разнообразии Выжженной Галактики. Однако эта доля не настолько велика, чтобы повлиять на ее структуру. Секты, несмотря на их стремление найти новых членов,