Блистательные - Стивен Бакстер

ничего скорого, но столкнулись друг с другом, отступили, а затем выполнили еще одно замедленное столкновение. Когда они вращались и скрежетали, фрагменты отделки корпусов гнулись и отламывались, и корабли были окружены бледным облаком обломков, оторванных шпилей и щитов, сопел, антенн и черпаков.

— Это своеобразная битва, — сказал Фьючерити. — Они не используют никакого оружия. Все, что они делают, это крушат надстройки друг друга.

— Но, возможно, в этом и есть смысл, — сказал Пул.

— Так странно, — повторила Мара.

Капитан Тахгет преградил ей путь. — Но, — сказал он, — это не так странно, как то, что вы, мадам, смогли пронести на мой корабль монопольную бомбу.

Настроение сразу изменилось. Мара, явно испуганная, прижалась к Пулу, подойдя так близко, что задела его, отчего его бок засверкал искаженными пикселями.

Пул предостерегающе сказал: — Капитан, вы обещали, что не будете вмешиваться в ее дела.

Тахгет поднял свои большие руки. — И я сдержу свое слово. Никто не притронется ни к бомбе, ни к Маре, и мы полетим на Чандру, как и договаривались.

— Но, — тяжело вздохнул Пул, — у вас был скрытый мотив доставить ее сюда, несмотря на ваши обещания.

— Хорошо, — отрезал капитан Тахгет. — Мне нужны ответы на некоторые вопросы. Я должен знать, как она втянула нас всех в эту ситуацию.

Фьючерити спросил: — Почему?

Тахгет едва взглянул на него. — Чтобы это больше не повторилось. — Он свирепо посмотрел на Мару. — Кто тебе помог? Кто-то же должен был помочь. Ты всего лишь беженка с Чандры; ты прибыла на 478-ю ни с чем. Кто помог тебе пронести бомбу на борт? Кто снабдил тебя средствами для ее применения? И зачем? Я знаю, чего ты хочешь — не понимаю этого, но я слышал, что ты сказала. Чего я не знаю, так это чего хотят твои благодетели. И мне нужно знать.

Она с вызовом посмотрела на него. — Я хочу вернуться в свою каюту.

Но Тахгет не отступал. Противостояние было напряженным, и Фьючерити, с бьющимся сердцем, не видел выхода.

Вмешался Пул. — Мара, возможно, будет лучше рассказать ему то, что он хочет знать.

— Но…

— Если ты расскажешь ему, кто помог тебе, это ничего не изменит для тебя. Ты же не собираешься проделать этот путь снова, не так ли? И я могу согласиться с другой точкой зрения. Капитан Тахгет отвечает за свой корабль. — Мара колебалась, но Пул продолжал ее успокаивать. — Я верю, что он сдержит свое слово. Просто скажи ему.

Она глубоко вздохнула. — Ее зовут идеатор первого класса Лиин.

Тахгет прорычал: — Кто?

Но Фьючерити был потрясен. Он знал это имя: женщина, которая помогла Маре все это организовать, была священником, принадлежащей к Гильдии виртуального идеализма.

У Пула отвисла челюсть, когда он услышал это. — Мои собственные создатели! Какая прелесть.

Мара начала объяснять, как идеатор помогла ей пронести бомбу и другое оборудование на борт, но Тахгет жестом велел ей замолчать. — Если здесь замешана эта шайка иллюзионистов, с нами могли бы сделать все, что угодно, и мы бы об этом не узнали. — Его подозрительный взгляд стал еще более хмурым. — А потом, оказавшись на борту, ты попросила позвать самого Пула. Так это было частью плана?

— Нет, — настаивала она. — Идеатор действительно сказала мне, что Майкл Пул перевоплотился на 478-й. Но спросить о нем было моей идеей, а не ее.

Пул покачал головой. — Я в этом не участвую, капитан, поверьте мне. Я всего лишь порождение идеалистов — полагаю, таких же, как Мара.

Теперь свирепый взгляд капитана был устремлен на Фьючерити. — И ты, — прорычал Тахгет, его шрам побагровел. — Какое ты имеешь к этому отношение? Скажи правду, сейчас же.

Фьючерити, взволнованный, запротестовал: — Да ничего, капитан. Вы знаете, зачем меня пригласили — для переговоров с Марой. Вы просили Экклесию о помощи! И не понимаю, почему вы вообще задаете мне такой вопрос. Я инженер, а не идеалист.

Тахгет фыркнул. — Но вы все одинаковы, вы, гильдии. Все вы цепляетесь за свои маленькие мирки, за украденные вами осколки солдатской веры, за ваши святые реликвии и святыни-обереги!

Фьючерити был потрясен. — Капитан, поверьте мне, инженеры и идеалисты никогда не стали бы сотрудничать в подобной схеме. Это немыслимо. — Он подыскивал подходящее слово. — Мы можем показаться вам похожими. Но мы соперники.

— Возможно, в этом и есть смысл, — спокойно сказал Пул. — Послушник, я полагаю, что у идеалистов есть свой поток паломников, а также свои деньги.

— Да, это правда.

— Что будет, если бомба Мары взорвется? Как это повлияет на торговлю Экклесии?

— Мы считаем это не торговлей, а долгом перед беспомощными…

— Просто ответь на вопрос, — прорычал Тахгет.

Фьючерити все продумал. — Для нас это было бы катастрофой, — признал он. — Беженка совершает путешествие только раз в жизни. Она берет с собой своих детей. Если бы у нее была возможность выбирать, никто бы не приехал в такое небезопасное место, чтобы позволить случиться чему-то подобному.

— И не стало бы никаких беженцев с их скудными сбережениями, которыми можно было бы поживиться, — сказал Пул, с холодным весельем наблюдая за реакцией Фьючерити. — Никаких паломников и их подношений. Ваши конкуренты нанесли бы мощный экономический удар, не так ли?

Тахгет сказал: — Моя компания, конечно, не стала бы дотрагиваться до твоего убогого маленького мира вооруженной рукой, послушник. Возможно, мы этого и не сделаем. — На лбу у него запульсировала вена. — Итак, мы все марионетки в руках этих иллюзионистов. И в радиусе световых лет нет ни одного из них, чью голову я мог бы расколоть!

Мара выслушала все это. Теперь она сказала: — Все это не имеет значения. Что действительно важно, так это я и моя дочь.

— И твоя бомба, — тихо сказал Пул.

— Отведите меня обратно в мою каюту, — сказала она. — И не просите меня покидать ее снова,