Блистательные - Стивен Бакстер

Коротко кивнув, Тахгет отпустил ее.

Фьючерити вернулся в свою каюту. Он почувствовал облегчение от того, что маленький кризис миновал, но его щеки горели от стыда и гнева, что весь этот инцидент был подстроен, чтобы напасть на его собственную Экклесию — что ответственность должна быть возложена на другую гильдию — и только Пул увидел это, Пул, виртуал, созданный самими идеалистами!

Но, поразмыслив, он понял, насколько похожи эти две гильдии. И не мог не задаться вопросом: если идеалисты были способны на такой обман, может ли быть так, что его собственная Экклесия не была бы выше таких грязных трюков? Все это было политикой, как, вероятно, сказал бы Пул, политикой и деньгами, а также конкуренцией за грязную торговлю беженцами и пилигримами. Возможно, даже сейчас экклезиасты замышляли такие же коварные и беспринципные маневры против своих соперников.

В его сознании зародились нежелательные семена сомнения и подозрительности. Чтобы избавиться от них, он взял свой компьютер и начал яростно составлять длинный отчет обо всем случившемся для своего иерократа.

Но прежде чем он закончил работу, его снова потревожили. На этот раз неприятности команде доставила не Мара, а Пул, который пропал без вести. Тахгет встретился с Фьючерити в наблюдательном отсеке.

Фьючерити сказал: — Я не понимаю, как можно потерять виртуала.

Тахгет хмыкнул. — Мы знаем, что он где-то проецируется. Мы можем сказать это по утечке энергии. Чего мы не знаем, так это где. Его нет на мониторах. Мы проверили на глаз все разрешенные зоны. Что он задумал, послушник?

Фьючерити снова вздрогнул от свирепого взгляда Тахгета. — Вы знаете, капитан, то, как вы используете свое физическое присутствие, чтобы запугать меня…

— Отвечай на вопрос!

— Я не могу! Я в этом путешествии из-за Пула — поверьте, я бы хотел, чтобы меня здесь вообще не было, — но я не его опекун.

— Послушник, если ты что-то скрываешь…

Фьючерити заметил тень, промелькнувшую над ним. Он обернулся.

Это был Пул.

Он был снаружи корпуса, стоял горизонтально, поставив ноги на поверхность иллюминатора, отбрасывая рассеянную тень в салон. Он был одет в защитный скафандр и смотрел на Фьючерити сверху вниз с широкой улыбкой, которую было хорошо видно сквозь его визор. Виртуальное изображение было достаточно хорошим, чтобы Фьючерити смог разглядеть узор на подошвах ботинок Пула. Позади него, словно облака, проплывали спутавшиеся корабли.

Фьючерити разинул рот. — Майкл Пул! Почему — как?

— Могу рассказать, как это сделано, — сказал Тахгет. Он подошел к окну, сжав огромные кулаки. — Вы взломали свое собственное программное обеспечение, не так ли? Вы отменили запретительные протоколы.

— Это был интересный опыт, — сказал Пул. Для Фьючерити его голос звучал приглушенно, как будто он находился в другой комнате. — Я не столько переписывал программное обеспечение, сколько довел себя до нервного срыва. — Он поднял руку в перчатке. — И можете видеть, что я не избавился от всех запретов. Я не был уверен, как далеко смогу зайти, что будет безопасно. Фьючерити, думаю, вполне возможно, что если я сломаю этот визор, вакуум убьет меня так же быстро, как и вас.

Фьючерити захотелось посмеяться над выходками Пула. Но в то же время в нем закипал гнев. — Пул, что вы там делаете? Вы единственный, кому доверяет Мара. Все, что вы делаете, — это дестабилизируете опасную ситуацию, неужели вы этого не видите?

Пул выглядел слегка раздраженным. — Дестабилизирую? Не я создавал этот беспорядок, послушник. И, конечно, не напрашивался на то, чтобы быть здесь, в этом твоем запутанном веке. Но раз уж я здесь, чего я хочу от этого? Разобраться, вот что. Иногда я думаю, что это все, чего я когда-либо хотел.

Тахгет спросил: — И что же вы хотели выяснить, выйдя в открытый космос, Пул?

Пул озорно ухмыльнулся. — А если, капитан, я хотел узнать о вашем волосатом народе?

Фьючерити нахмурился. — Какой волосатый народ?

Тахгет только сверкнул глазами.

Пул сказал: — Показать ему? — Он махнул рукой. Рядом с ним материализовался новый виртуал, зависший в вакууме. На фрагментарных изображениях были видны темные фигуры, снующие по коридорам корабля и по полупрозрачным переходным трубам, которые змеились между переплетенными кораблями.

Сначала они казались Фьючерити детьми. Казалось, они бегали на четвереньках и были одеты в какую-то темную одежду. Но когда он пригляделся повнимательнее, то увидел, что они не столько ползали, сколько бегали, карабкаясь по трубе, используя большие руки и очень гибкие на вид ноги, чтобы ухватиться за поручни. Было что-то странное и в пропорциях их тел: у них была большая грудь, узкие бедра, длинные руки и короткие ноги, так что все четыре конечности были примерно одинаковой длины.

— И, — с содроганием произнес Фьючерити, — этот темный материал — не одежда, не так ли?

Вместо ответа Пул остановил изображение. В центре кадра на Фьючерити пристально смотрела фигура, отчетливо видимая сквозь полупрозрачную стенку переходной трубы. Хотя конечности этого существа выглядели такими же мускулистыми, как и у других, он увидел, что это была самка: из-под спутанного меха выглядывали маленькие груди. Ее лицо, обращенное к Фьючерити, было очень человеческим, с заостренным подбородком, маленьким носом и пронзительными голубыми глазами. Но ее лоб представлял собой низкий костяной выступ, над которым был плоский череп.

— Постчеловек, — выдохнул Фьючерити.

— О, конечно, — сказал Пул. — Очевидно, приспособлен к микрогравитации. Это пропорциональное тело предназначено для лазания, а не для ходьбы. Интересно, что они, похоже, вернулись к строению тела, унаследованному от нашей собственной линии гоминидов, когда наши предки жили на деревьях Земли. Леса исчезли, как и эти предки или все, что было похоже на них. Но что-то вроде отголоска вернулось сюда, в центр Галактики. Как странно! Конечно, при Коалиции эти существа были бы вне закона, насколько я понимаю. В те времена эволюционные расхождения не были обычным делом. Но Галактика большая, и, очевидно, это все равно произошло. Не похоже, чтобы ее так уж интересовали тонкости закона, не так ли?

Фьючерити спросил: